Смешная султанша

"Ночь, в которую бы спокойно спал"

Ночь выдалась невероятно красивой. Облаков не было вовсе, звёзды сияли как нельзя ярко, на улице было прохладно. Халиме султан вышла через дворцовый сад окольным путём. И если бы солнце освящало милые садовые дорожки, Селен, стоя на балконе Султана, обязательно бы заметила её. Но темнота скрыла облик султанши, да и Селен не присматривалась. Свежий воздух дал её разуму передохнуть, все слова выстроились в желаемую последовательность, и девушка начала расставлять приоритеты. Селен вспомнила сегодняшнее утро, вспомнила, как Ахмед назвал этот рассвет её рассветом, и то, какое тепло она ощутила в тот момент, и гордость, большую, чем когда помогала королеве Марии укладывать причёску.

Хюмашах наблюдала за тем, как расправляются плечи Селен, как она периодически вздыхает, вероятно, что-то обдумывая. Сейчас она напоминала Кёсем, женщину, превращающуюся из нежного создания в ядовитые колючки. Правда пока что в ней было очень мало от Кёсем и больше от Повелителя. Она сохранила свою женственность и некую наивность, Хюмашах видела это в её глазах, действиях и словах. Приобретённая Селен хитрость и опыт были направлены на качество её жизни, а не на политические интриги. Может быть, она и делала что-то мелкое, вроде угроз, но голова на плечах у девушки имелась. С сожалением Хюмашах вспомнила и свою наивность, утерянную за много лет неудачного брака.

— Не надо меня рассматривать, госпожа. — Селен обернулась, уголки её губ легонько дрогнули, будто она хотела улыбнуться, но потом передумала. — Лучше посмотрите на звёзды, в них больше смысла.

— Не говори так. — Хюмашах медленно вышла на балкон и остановилась немного позади Селен. — В любой женщине больше смысла, чем в природном чуде. Ты должна это понимать.

— Могу я задать вам вопрос? — Селен не оборачивалась, ей не хотелось встречаться взглядом с Хюмашах. — Меня называют султаншей, но ведь я родила девочку. Сначала мне было всё понятно, но потом мне сказали, что женщины, родившие девочек, остаются хатун, султаншами их не называют. Что изменилось в моём случае?

На лице Хюмашах появилась улыбка, словно вопрос показался ей простым, ответ на который очевиден.

— Правила гарема указывают почитать только тех женщин, которые подарили Династии Шехзаде, поэтому даже Фатьма буден значимее тебя. Те, у кого только девочки, не так важны. Но есть причины, по которым ты всё же султанша, — голос Хюмашах зазвучал более мягко. — Ты пользуешься расположением Повелителя, он называет тебя любимой и требует, чтобы все проявляли уважение. А ещё ты общаешься с Кёсем, она тоже красит тебя своим авторитетом, однако… — Султанша замолчала.

— Однако я сама ничего не могу. Без помощи Кёсем я ничего не могу и поэтому выгляжу смешно. Смешная султанша. — Селен на мгновение поджала губы. — Я не хочу ждать утра. — Теперь она медленно обернулась и, судя по лицу, была абсолютно спокойна. — Мне нужно поговорить с Фатьмой сегодня. Потом расскажу всё Повелителю, не хочу портить ему отдых.

— Ты уверена, что хочешь увидеться с Фатьмой сейчас? — Хюмашах взяла Селен под руку, и они вместе пошли обратно в покои, собираясь также вместе проследовать к выходу.

— Разве не этого вы хотели? — Немного поморщившись ответила Селен. — Завтра я буду не так благоразумна. И я попрошу вас, госпожа. — Они вышли комнат, у самых дверей которых их ждал хранитель покоев. Зюльфикяр опустил глаза, но продолжал наблюдать за каждым действием двух султанш.

— Послушай меня, Селен. — Хюмашах заговорила тише. — Тебе нужно поторопиться, вновь осчастливить династию и объявить о беременности. Без Шехзаде твоё положение будет шатким.

— Я знаю. — Селен коротко кивнула. — А теперь простите, я пойду, пока Фатьма не заснула. Видеть её утром у меня нет никакого желания.

— Хорошо, — Хюмашах улыбнулась. — Мне все равно нужно было зайти к Халиме. Говорят, она снова заболела. Мне хочется удостовериться, что всё в порядке.

И они разошлись по разным сторонам коридора. Хюмашах хотелось помочь Селен. Она не знала как, но ей хотелось. Однако единственное, что она могла сделать, — это давать советы, указывая на очевидное. Хотя стоит подумать и о том, что никто не должен слишком привязываться, это неправильно. В этом дворце нет ни друзей, ни врагов, только нынешние и бывшие союзники с разными интересами. И хоть сейчас Хюмашах не видела никакой опасности в Селен, она не знала, кто может вырасти из этого цветка. И она действительно даже не представляла, что после титула султанши, у Селен будет ещё один.

***

Когда Селен оказалась в тёмном коридоре, освещённом разве что парой факелов, находящихся на стене, она ощутила странную уверенность и покой. Столько времени находясь в ожидании, теперь Селен оказалась у самого края разгадки. Так если это конец, нет смысла беспокоиться. Иногда, оставаясь один на один с дочерью, когда дневное солнце окутывало комнату теплом, Селен думала о сыне. Глядя на Эсманур, она представляла, что было бы, если бы у неё забрали дочь вместо сына. Она бы также сильно скорбела о потере? Она бы также желала мести и разгадки? Она бы также относилась к нему холодно, потому что в детских глазках видела бы умершую дочь? Возможно. Селен не знала точного ответа. И если бы месть могла вернуть ей сына, она бы, не раздумывая, своими руками избавилась бы и от Сафие, и от Фатьмы. И не боялась бы собственной казни или ссылки. Нет, чья-то смерть не вернёт ей ребёнка.

Селен подняла руку и постучала в дверь. Теперь она хотела лишь получить признание от самой Фатьмы, услышать, как она, разразившись своим диким хохотом, подтвердит, что это правда. А потом уйти, дождаться возвращения Ахмеда и тогда всё ему рассказать. В этом нет ничего сложного или волнительного для Селен. Всё уже и без того известно. «Входи», — донёсся из-за двери голос Фатьмы. Селен толкнула дверь и плавно переступила порог комнаты. Внутри было темновато, пахло дымом от потухших свеч и мятой. Тихо. Комната освящалась всего четырьмя масляными лампами: две из них, как лампады, свисали около кровати, ещё одна рядом с входной дверью и последняя около двери в детскую комнату. Сама Фатьма сидела на краю кровати, одетая в белую ночную рубашку, она удивлённо смотрела на Селен. Но потом собралась с мыслями и фыркнула: