Смешная султанша

"Она уже никогда не вернётся"

«Селен султан просто смотрела на огонь. Просто стояла и смотрела, как же ей хватило сил? На мгновение я подумала, не она ли подожгла комнату, но, разумеется, нет. Нет, она не могла! Она была со мной, в покоях Халиме!» Большую часть ночи Султан провёл вновь обдумывая случившееся, наблюдая как Селен, уткнувшись носом в мягкую подушку, спокойно спит, он с ужасом для себя понимал, что обе версии могут быть правдой. Но за убийство Шехзаде Фатьму бы всё равно казнили, так что можно считать султанше повезло. А может нет. «Мама спорила с Валерией», — сказал отцу Джихангир, когда того всё же удалось расспросить. — «Она говорила, что расскажет вам». «Я уверена, Повелитель», — в тот же день допрашивали и Сурейю: «Это Селен султан сделала, вероятно, облила ковёр маслом из лампады, вот спальня и загорелась». Много кто говорил, что Селен с хладнокровием и даже странным удовольствием наблюдала за тем, как горят покои. «Если я расскажу, вы посчитаете меня виновной».

Нет, у него не получится убедить весь дворец в том, что это не так. А что если правда кто-то вздумает отомстить? Нужно что-то делать. Первым делом, как и было сказано, выслать всех. Продать по одной на рынке или вернуть, где взяли, замуж выдать. Только медленно, за месяц-два калфы управятся. А как гарем опустеет, так новых набрать, да таких, чтобы знакомы с прошлыми хатун не были. С чистого листа, как говорят. Заменить всю прислугу, оставить только самых верных, остальных под венец, и нечего ждать у моря погоды. А для Селен подберут какой-нибудь милый охотничий домик, до первого снега побудет там, как раз до зимы гарем полностью изменится. Селен заворочалась под светом утренних лучей солнца, Ахмед отвлёкся от размышлений и посмотрел на девушку, такую наивную с виду. Он помнил, как к нему в руки попала копия печати Валиде султан, как Селен, ещё называя себя Валерией, спрашивала его, как можно полюбить чужую страну и чужой дом. Помнил, как она пришла к нему, облачённая в прекрасное платье, и сказала, что влюбилась, помнил, как она рассказывала, смеясь, о Франции. И помнил тот день, когда Селен узнала о беременности, как счастливы они вместе были в этот момент. Её нужно уберечь. Вот в чём теперь его цель, уберечь Селен и Эсманур, уберечь от всего.

— Вы меня отсылаете? — С некой растерянностью поинтересовалась девушка, услышав предложение Султана о поездке в один из охотничьих домиков.

— Нет, это временно, — попытался объяснить Ахмед, думая о том, понимает ли она его. Ему было важно, чтобы Селен не сочла это за ссылку, за какое-то наказание и не отдалилась от него. — Когда всё решится, закончится траур и пойдёт первый снег, ты вернёшься. Поверь, тебе будет намного легче, ты отдохнёшь, проведёшь время с Эсманур.

— Хорошо — Всё ещё так же задумчиво кивнула Селен, а потом посмотрела на Султана совершенно спокойным и немного усталым взглядом. — Я сделаю так, как вы говорите.

Неужели она не поняла? Султан на пару мгновений замер, пытаясь разглядеть в ней, в её взгляде, действиях настоящее отношение к происходящему. Селен смотрела на него, ожидая, что он скажет дальше и пальцы её немного похолодели.

— Скажу, чтобы начали собирать мои вещи сегодня, — вдруг произнесла Селен, лениво потирая руки. — Мне нужен будет примерно один день, завтра я уже буду готова.

Селен встала и подошла к зеркалу, пребывая в какой-то странной задумчивости. Она словно ещё не проснулась, сон не отпустил её. Остановившись, Селен осмотрела своё отражение, медленно поправила волосы, а потом неожиданно обернулась. По ее лицу скользнула улыбка и тут же исчезла.

— Останетесь на завтрак? — Спросила она, глядя на Султана.

— Не могу, но ужинать будем вместе, — пообещал он, рассматривая полусонный облик Селен. — И Эсманур с нами будет.

Проводя Ахмеда легкой улыбкой, она дождалась, пока закроется дверь, оказавшись одна, нахмурилась. Она посмотрела на спящую дочь, и на секунду Селен стало не по себе: дышать тяжело, голова немного закружилась. Она схватилась за край кровати, ещё сильнее нахмурилась и закрыла глаза. Селен хотелось позвать кого-нибудь, но она побоялась разбудить Эсманур. Удостоверившись, что Повелитель покинул покои султанши, Айлин сама вышла из детской.

— Султанша, мне сказать о… — Она замолчала, увидев, как Селен выпрямилась и посмотрела на неё как-то неожиданно грустно.

— Пусть начнут собирать мои вещи, Айлин, — проговорила девушка, отведя взгляд в сторону. — Собирают всё: платья, плащи, украшения… Повелитель пожелал, чтобы мы с Эманур султан завтра же дворец покинули.

— За что, Селен султан? — Проговорила Айлин, испугано, надеясь, что всё это какое-то недоразумение.

— Не называй меня султаншей, Айлин, — произнесла Селен куда более спокойным голосом, казалось, даже с упрёком. — Больше я не султанша, теперь будешь называть меня Селен хатун. Кстати, своих вещей не собирай, я без прислуги поеду. Других людей ссылкой наказывать не хочу.

— Без слуг? — Айлин замерла, как только услышала это. — Султанша… то есть, Селен хатун, разве можно без прислуги и без охраны ехать, по дороге что угодно случиться может.

— Айлин, я не о всех говорила, только о тебе. Ты в этом дворце останешься, быстрее ищи жениха и выходи замуж, иначе выдадут за кого попало. Можешь… Если получится за пределы дворца уйти, или к Илкеру аге, в ювелирную лавку, он подскажет, какие женихи в городе самые завидные. Молодые вдовцы, торговцы. Старик Илкер всех знает. Заодно передашь ему от меня послание. Хотя… — Селен снова отвела взгляд. — Он уже забыл, что я есть, и это к его же счастью. Собирайте вещи, к вечеру сундуки должны быть готовы.

Какое-то время Айлин помедлила, глядя на султаншу глазами, полными недоумения. На какое-то время ей показалось, что Селен, увидев смерть Фатьмы, сама начала сходить с ума. Но потом подумала иначе, подумала, что султанша рада… хотя, о таком лучше не думать и не говорить. Оставив Селен одну, она пошла выполнять данный приказ и заодно решила сразу сообщить об этом другим служанкам, чтобы все были готовы.