Смешная султанша

"День триумфа"

     Это было необычно тёплое утро, ещё вчера за окном завывали ветра, и все думали, что зима наступит раньше обычного, а сегодня лучи солнца освещали главные покои дворца, проникая внутрь через распахнутые двери. Лёгкий, прохладный воздух играл с прозрачными занавесками. Проснувшись, Валерия почувствовала свет, не открывая глаз, и уткнулась носом в подушку. Однако когда она открыла глаза, испугалась. Казалось она ослепла, ведь видела она только светлые пятна на фоне более тёмных. Голова кружилась. Правда стоило Валерии сесть, как зрение начало восстанавливаться. Через пару мгновений она уже успокоилась, и в её мыслях прозвучал вопрос: «Я жива?» Валерия решилась ещё раз открыть глаза и поняла, что находится в султанских покоях. Она даже почувствовала некую радость от мысли, что она здесь, а не в каком-нибудь закрытом ящике под землёй.

     Оглядевшись, Валерия поняла, что находится здесь одна. Это придало ей смелости и, встав с кровати, она подошла к зеркалу. В отражении она увидела девушку с побледневшими синяками под глазами, без румянца на бледной коже. Нерасчесанные волосы лишь дополняли эту пугающую картину. Не желая больше видеть то, что она с собой сделала, Валерия отвернулась от зеркала и сразу заметила стол. Он стоял посреди комнаты, был уставлен только теми блюдами, которые готовили для султанской семьи. Там также стояла одна пустая тарелка; это означало, что завтрак был приготовлен специально для Валерии.

     Сказать, что ей хотелось есть, — ничего не сказать. Но она хотела узнать, что произошло, и поэтому быстро отошла от зеркала и постучала в двери. Стража распахнула их перед Валерий, и она увидела Зюльфикяра, который, судя по всему, ждал, пока она проснётся.

     Хранитель покоев поднял на неё взгляд. Валерия тут же поняла, что он не желает мирно с ней разговаривать. Скорее всего Зюльфикяр считал неправильным, что Султан оставил Валерию в своих покоях, а не приказал перенести обратно в комнату фавориток. И хоть он так считал, не решался открыто об этом говорить.

— Тебе приказано не покидать покои. — Деловито проговорил Зюльфикяр. — Если что-то нужно, говори.

— Сколько я спала? — Валерия послушно сделала шаг назад, оказавшись в комнате. Почему-то это был единственный пришедший ей в голову вопрос.

— Примерно сутки, хатун. — Он не говорил с ней с уважением, но, определённо, не питал к Валерии каких-либо отрицательных чувств. — Повелитель приказал, чтобы бы ты ждала его в покоях. И поела.

— А где Повелитель сейчас? — Валерия даже боялась задавать подобные вопросы.

— Мне не было дано распоряжения говорить об этом.

     Валерия кивнула, она поняла, что Зюльфикяр, самый преданный Султану человек, не станет ни о чём с ней разговаривать. По крайней мере, если у него нет на это разрешения. Да и вообще, он не должен видеть её с распущенными волосами и с непокрытой головой. Теперь Валерия поняла, почему хранитель покоев так упрямо старается не смотреть на неё.

— Позови Ойкю калфу, мне нужна её помощь. — Сказав это, Валерия сама захлопнула двери покоев и выдохнула. Это было странно, непривычно и неловко. Так, словно она отдала ему приказ, хотя права на это никакого не имела. Но ей безумно нравилось это чувство. Она также знала, что за время её апатии и голодовки, что-то изменилось в её сознании. Она ещё не знала, но чувствовала, что пошатнулись те нерушимые принципы, которых она придерживалась.

     Когда Ойкю калфа вошла в главные покои, она увидела Валерию, чьи глаза светились жизнью. Девушка без какого-либо зазрения совести ела гречишный суп и, улыбнувшись, махнула калфе рукой.

— Присядь. Съешь что-нибудь. — Сказала Валерия, улыбнувшись.

— Значит, умирать ты передумала? — Ответила ей калфа

— Да, и мне нужна твоя помощь. — Валерия положила ложку. — Сделай из меня красавицу.

***

     Этот день был триумфом для Фатьмы. Она всё утро готовилась к тому, чтобы выйти в гарем после такого длительного заточения в покоях. Ей не особо хотелось получить расположение Валиде султан или познакомиться с ещё одним представителем династии, которую она ненавидит. Гораздо важнее было убедить Валиде, что она вовсе не опасна, и ей бы вернули сына. Она так давно не видела его, что боялась не узнать при встрече.

     Фатьма шла, ступая нога в ногу за Валиде султан. Она так долго находилась вдали от общества, что очень волновалась. Девушки сопровождали её взглядами, словно встречали её, а не Хюмашах, и перешёптывались. Ещё ей казалось странным, что среди всех девушек нет Валерии, она не могла её не заметить. Возможно, что-то случилось, и Фатьма просто не знает, как сложилась судьба её соперницы. Кёсем тоже не было видно, но Фатьма почти не обратила на это внимание.

— Это Фатьма султан? — Послышался шёпот из толпы девушек.

— Сумасшедшая, да. — Это прозвучало ещё тише.

     Фатьма закрыла глаза и сжала руку в кулак. Она не могла всё испортить, дав волю гневу. И ей очень не хотелось снова лишиться шанса на реабилитацию. И в этот момент произошло кое-что особенное. Двери распахнулись, и все присутствующие склонили голову. Никто не смел поднять взгляд на шагнувшую вперёд султаншу.

     Это была женщина необычной красоты и стати. Её гордая, аристократическая осанка сразу выделяла её на фоне других султанш. У неё были рыжие, густые и волнистые волосы, уложенные в сложную причёску. Украшенное драгоценностями зелёное платье сочеталось с цветом её глаз и превращало Хюмашах в настоящую правительницу. Она походила чем-то на Сафие статью и величием, которые она излучала.

     Первой её приветствовала Валиде султан, Хандан, склонив голосу, поздоровалась с Хюмашах, и та одарила её своей лучезарной улыбкой. А вот к Халиме султан гостья отнеслась куда приветственнее. У неё загорелись глаза, когда она увидела Халиме и маленькую Дильрубу.