Смотри, не влюбись

Пролог

Впервые за десять лет в этой школе захожу в класс медленно, с опаской. Крепко сжимаю в руке лямку сумки и понимаю, что периодически забываю дышать.

От страха.

Такого дикого, почти животного, с отчаянием и непониманием, за что они так со мной. Каждый звук проходится по моим оголенным нервам. Каждый громкий смех заставляет вздрагивать и вжимать голову в плечи. Перед глазами все расплывается и кружится, в ушах шумит, а сердце бьется так громко, что скоро остановится из-за перенапряжения.

Именно так выглядит буллинг.

Над тобой издеваются, смеются, портят твои вещи просто так. Ни за что. Потому что им весело, когда тебе плохо. Потому что их много, а ты одна. И никто тебя не защитит.

А самое ужасное, что буллингом занимаются мои одноклассники.

Мы ведь десять лет вместе учились, остался одиннадцатый класс, и все. Выпускной.

Меня никто никогда не трогал, никто не задирал и не подставлял. Я была обычной Сашей Волковой — хорошо училась, ни с кем не конфликтовала. Даже дружила с половиной класса.

А теперь дышать боюсь, пока иду к своей парте. Второй ряд, первое место. Замечаю, что у стола только один стул. А где второй?

Кручу головой, прохожусь взглядом по равнодушным лицам и спотыкаюсь об одну наглую морду. Улыбается мне. Нет, даже скалится. Глумится без слов, прекрасно понимая, в каком положении я оказалась из-за него. Потому что он так захотел. Щелчком пальцев превратил моих одноклассников в своих послушных овечек и натравил на меня.

Руслан Андреев, черт бы его побрал…

Новенький.

Приехал на своей крутой тачке, которую ему подарили родители, и думает, что он здесь главный.

— Волкова, привет! — кричит с другого конца класса Василина Семенова, радостно улыбаясь при виде меня, — Как спалось?

— Прекрасно, — отвечаю сквозь зубы.

Василина — вторая после Андреева, которая решила превратить мой выпускной класс в ад. Мы никогда не враждовали раньше. Не дружили, потому что слишком разные, но сохраняли нейтралитет.

До этого года.

Пока я случайно не увела у нее лакомое место старосты класса. И нет, Василина у нас не примерная ученица, которая спит и видит быть старостой в школе. Просто эта должность давала ей массу преимуществ, которыми она умело пользовалась.

Например, не приходить на скучные уроки, прикрываясь несуществующей внеклассной деятельностью. А еще ездить на смены в крутые лагеря у моря, прямо посередине четверти гонять в Петербург на ежегодный слет старост и получать раз в полгода материальную помощь. Кроме того, старосте в нашей школе легко договориться с учителем и выпросить у него пятерку, даже если знаешь предмет на тройку.

Я не горела желанием становиться старостой, но мама почему-то вбила себе в голову, что это престижно, и за моей спиной договорилась с нашим завучем и по совместительству со своей подругой, чтобы эта должность в одиннадцатом классе перешла ко мне.

Что Василине, естественно, сильно не понравилось, а Андреев ловко увидел в этом выгоду для себя.

Почему же на меня так злится новенький?

Все просто. Он отчего-то решил, что я буду закрывать глаза на его пропуски и не отмечать их в журнале. А я отказалась, поставив его на место при всех и обеспечив себе «веселенькие» учебные будни до конца выпуска.

— Не снились лица одноклассников, которых ты сдала директору? — продолжает Василина, медленно надвигаясь на меня. Голосок у нее обманчиво ласковый, а улыбка не сулит мне ничего хорошего.

— Нет, не снились.

Никого я не сдавала.

Сами вчера ушли с последнего урока, и никому даже в голову не пришло, что учитель придет в класс, увидит пустые парты и пойдет к директору выяснять, где его ученики.

— Какая же ты крыса, Волкова, — медленно, почти по слогам произносит Семенова, вставая рядом со мной вплотную, — Вонючая, жалкая крыса… А ведь была такой с виду хорошей.

— Крысы они такие, — поддакивает ей Даша Левицкая, преданная шестерка, — Только с виду хорошие.

И класс тут же воспринимает эти слова как шутку. Волна смеха проносится от последних до первых парт. Все с нетерпением ждут, когда начнется драка.

Главный злодей тоже ждет. Скрестил руки на груди, вытянул ноги в проход и с интересом наблюдает за этим жалким шоу. А в глазах у него: «Я ведь предупреждал, чем тебе обернется непослушание».

— Волкова, ты здесь? — давит на меня Василина, — Готова извиняться перед классом за свой проступок? Только на коленях, Волкова. С чувством, с толком и расстановкой. Вставай у доски и проси прощения.

Перевожу взгляд с торжествующего Руслана на Семенову и понимаю, что если сама не встану на колени, то меня поставят.

— Я жду Волкова, — на мое плечо резко опускается чья-то ладонь.

Вздрагиваю, оборачиваюсь и замечаю подоспевшую Левицкую за собой, которая в любую секунду готова исполнить приказ своей хозяйки.

Какие же они все…

Думают, что обладают властью, а на самом деле выглядят жалко и смешно. И ведь никто, с кем я раньше хорошо общалась, не готов заступиться за меня. Смотрят с сожалением, прячут глаза, но даже не думают прийти на помощь.

Потому что боятся. Сильнее, чем я, боятся новенького.

Он тут — царь и бог. Даже Семенова переигрывает роль палача не из-за должности старосты. Это лишь предлог для нее. На самом деле она спит и видит, как станет девушкой Руслана.

А Руслан тем временем продолжает смотреть. Пристально, не моргая.

Он ждет, когда я сдамся. Не перед одноклассниками — Андрееву все равно на выговор директора и на недельную отработку после уроков. Он на нее в любом случае не пойдет. Ему также все равно на то, что меня хотят поставить на колени и унизить перед всеми.

Он ждет, когда я сдамся лично перед ним. Склоню голову и буду послушно выполнять любое поручение. И, судя по потемневшим глазам Руслана, поручения у него не будут ограничиваться домашкой и стиранием пропусков в журнале.

Он готовит для меня программу поинтереснее.