Смотри сердцем

20 глава

С Алексеем мы подружились быстро. Он оказался

человеком, с которым можно было разделить не

только тревоги фронта, но и самые личные

переживания. Его тёмные глаза всегда были

серьёзными, но как только он начинал говорить о

своей девушке, они наполнялись мягким светом,

как будто он был не на войне, а где-то вдали, в

мирном мире, с ней. Он часто рассказывал мне о

ней, как она ждала его, как они познакомились,

как мечтали о будущем.

Каждый вечер, после тяжёлого дня на поле, мы

садились у костра, где пламя как бы согревало

наши души. Иногда слова Алексея звучали так,

будто он рассказывал мне не просто о своей

девушке, а о каком-то лучшем времени, когда всё

было легче, когда не было этой войны, этого ужаса.

Я внимательно слушал, потому что эти рассказы

были для меня не просто разговорами о любви.

Они были о том, что теряли все, оказавшиеся в

этом аду. Их связь, их воспоминания, как мы

пытались выжить, зная, что завтра, возможно, нас

уже не будет.

Но в тот вечер, всё было по-другому.

Я сидел рядом с ним, когда его лицо вдруг стало

мрачным. Он молчал, а затем тихо проговорил,

словно боясь, что его слова не дойдут до меня:

— Эдвард, — он медленно повернулся ко мне, и я

заметил, что его глаза стали влажными, — если я

умру, пожалуйста, передай моей девушке это

письмо. — Он достал из своего кармана

небольшую засохшую бумагу, сильно смятую, но

всё равно аккуратно свернутую. — Я не знаю, что

будет дальше. Но если что-то случится, ты должен

ей это передать.

Я был немного ошарашен его словами, но не знал,

что сказать. Мы ведь только что стали друзьями, и

война, её страшная реальность, затмевала всё. На

фронте никто не думал о смерти, потому что

каждый из нас мог бы стать следующим. Но его

просьба, искренняя и наполненная горечью,

заставила меня замереть.

— Ты о чём? — спросил я, стараясь не верить в то,

что он сказал. — Война ещё не началась… Мы не

знаем, что будет завтра, Алексей.

Он не ответил сразу. Он просто смотрел на меня,

как будто бы пытался понять, смогу ли я понять его

чувства, сможет ли этот мир понять то, что он

переживает сейчас. Его взгляд был полон боли и

надежды. Он сжал письмо в руке и снова

заговорил, теперь его голос был едва слышен:

— Это моя первая просьба, Эдвард. Пожалуйста.

Если мне суждено не вернуться, я хочу, чтобы она

получила это письмо. Она… она для меня — всё. Я

не могу оставить её здесь одну. Если я умру, хотя бы

ты должен передать ей мои слова. Я верю, что ты

сделаешь это.

Я молчал. Слова не находились, и я не знал, как

сказать то, что чувствовал. Что может быть важным

в этой жестокой реальности? Могу ли я по-

настоящему обещать ему что-то, что уже выглядит

как прощание?

Я взял письмо, держал его в руках, как что-то очень

важное, почти священное. Мой взгляд упал на его

лицо, которое было таким серьёзным, и я понял,

что, несмотря на всё, он был готов к тому, чтобы

верить в это маленькое обещание. В этот момент

он мне казался не просто другом, но братом.

Неважно, что нас ждет, важно было то, что этот

момент мы разделяли вместе.

— Хорошо, — сказал я, тихо, но твёрдо. — Я

передам. Ты можешь на меня положиться. Если

что-то случится… я обещаю тебе.

Он взглянул на меня с благодарностью, в его глазах

было что-то такое, что я даже не мог понять до

конца. Это была не только благодарность, но и,

возможно, спокойствие, которое он нашёл, зная,

что его последний крик о помощи будет услышан.

Его плечи немного расслабились, а губы слегка

дрогнули в попытке улыбнуться.

Я не мог себе представить, что для него означала

эта просьба. На фронте смерть была

повседневной, и никто не знал, сколько ещё

времени им отведено. Но для него это письмо было

жизнью. Это было его прощанием, его последним

шансом передать свою любовь, даже если его

больше не будет.

Я взял письмо в руки, аккуратно завернув его, и

положил его в карман. В тот момент я по-

настоящему осознал, что здесь, на этом фронте, не

было места ни для гордости, ни для упрямства.

Здесь было только место для доверия, для

обещаний, которые ты даёшь своим близким, и для

тех, кто готов разделить с тобой всё.

Мы снова сидели в тишине, вокруг нас огонь тихо

потрескивал, и я понимал, что его просьба стала

частью меня. Я не мог не выполнить её, потому что

знал: для Алексея, для его девушки это было

важнее, чем всё остальное. Мы сидели молча, как

два человека, которые понимают друг друга, даже

не нуждаясь в словах.