Sms. Цена ошибки

5

Визит мамы - как нельзя более вовремя. Она вообще умеет наведываться в тот момент, когда мне это нужно больше всего. Самый близкий мой человек, ну, кроме Дэна, конечно. Хотя сейчас, видимо, единственно-близкий…

- Синяки под глазами. Или плакала, или не выспалась, - выносит вердикт с порога, вручая мне пакет, в котором звякают банки.

Наверняка снова накупила мёда, какого-нибудь замудрёного варенья, вроде из грецких шишек, или сосновых орехов… Мамуля в этом самый настоящий специалист.

- Расскажу, - обещаю ей, улыбаясь через силу. - Чайник пойду поставлю. Или закажем что-нибудь из ресторана?    

По правде говоря, совершенно не хочется есть, но наверное, надо уговорить себя осилить хоть что-то. Мама же хмурится - видимо, моё предложение накормить не собственной стряпнёй выбивается из общего представления об её дочери.    

- Поняла. Давай чай, - кивает она. - Я руки вымою и приду.    

Я без интереса разбираю пакет, на столе начинает шуметь чайник. Маленькие баночки с яркими этикетками. К ним можно сделать несколько тостов - на этом мои кулинарные способности на сегодня падут смертью храбрых.

- Здесь крем-мёд, как ты любишь. Один с малиной, второй - с клюквой. Ну и так, по мелочи нахватала, - комментирует мама небольшой склад на столе.     

- Спасибо, - вот и всё, на что меня хватает.     

Мама всё понимает без лишних слов. Кивает на стул, на который и опускаюсь секундой позднее. И впервые за свою жизнь задаюсь вопросом - смогу ли рассказать матери о том, что случилось? Между нами не было запретных тем, каких-то табу, но как же поведать о боли, которую чувствую каждой клеточкой тела?   

- Вы с Денисом поругались, - говорит мама, не спрашивая, а утверждая.      

Деловито кладёт в тостер ломтики пшеничного хлеба, наливает чай. Я слежу за её действиями с какой-то отрешённостью, в которой не узнаю саму себя.        

- Поругались? Это мягко сказано, - вздыхаю, осознавая, что разговор неизбежен.      

Нет, мама совсем не будет настаивать на беседе на тему, которая мне как кинжал по натянутым до предела нервам. Я сама расскажу ей всё. Чтобы только не было так глухо внутри, чтобы только поделиться тем, что ощущаю.     

- Да уж… если вы умудрились рассориться так, что на тебе лица нет, - качает головой мама, не закончив фразу.      

Ставит передо мной тарелку с тостами и чашку чая, открывает баночку крем-мёда. До меня доносится малиново-пряный аромат, но сейчас от него тошнит.        

- Рассказывай, - говорит мама, устраиваясь напротив и отпивая глоток чая.        

Я дожидаюсь, когда она отставит чашку прежде чем выдать сразу и всё:     

- Любаша - дочь Дениса. Я узнала об этом вчера. Сразу после того, как три теста на беременность показали положительный результат.       

Произнесённые слова скорее похожи на сухой отчёт, от которого, впрочем, у мамы глаза округляются настолько, что почти перестают помещаться на лице.      

- Чьи… тесты? - выдыхает она ошарашено, видимо, начиная подозревать, что у меня не всё в порядке с головой.      

И это объяснимо - скажи мне кто-то вчера утром ту ересь, что я сама сейчас говорила, я бы сама подумала - а не сумасшедший ли он?    

- Мои тесты. Я беременна, - выдыхаю четыре слова, а самой отчего-то в это совсем не верится.     

Наверное, потому что ощущение счастья от этого было скоротечным и рухнувшим в одночасье. И если я и думала о чём-то за последние несколько часов, так это вовсе не о материнстве.      

- Так. С чаем я погорячилась, - говорит мама, после чего, чуть пошатываясь, поднимается из-за стола, выуживает из шкафчика бутылку Саперави и наливает себе бокал.     

Приговаривает залпом, наполняет снова.       

- Обратно возьму такси, - поясняет она, хотя последнее, о чём я сейчас собираюсь спрашивать - как мама доберётся до дома. - Кисуль… а ты точно мне сказала… ну… - осторожно начинает она, и я заканчиваю за неё:      

- О том, что Люба - дочь Дениса? Да.      

- Господи…      

Мама начинает метаться по кухне. Её руки подрагивают, и меня саму тоже начинает бить мелкий озноб.      

- Что значит, Люба - дочь Дениса? Алиса что… они были вместе всё это время? - ужасается мама, когда до неё доходит весь смысл сказанного.       

- Уверяют, что нет, - пожимаю я плечами.   

Стараюсь говорить ровно, даже равнодушно, но выходит откровенно хреново.         

- Как это уверяют? Они сами признались?    

- Денис по ошибке прислал сообщение не Алисе, а мне, где спрашивал, как его дочь. Скрывать оба ничего не стали. Говорят, что у них было раз, ещё до того, как мы с Дэном познакомились. Это мне сказала Алиса.       

Ну почему это обстоятельство никак не нивелирует то ужасающее чувство предательства, которое, кажется, поселилось внутри навечно? Хотя, я знаю, почему. Ложь. Вот, что я не готова простить. Многолетнюю осознанную ложь.     

- Я не знаю, что тебе сказать, Настён… не знаю, - шепчет мама в ответ.     

Не бросается хаять моего мужа последними словами, не восклицает с облегчением каких-то глупостей вроде того, что эта ситуация яйца выеденного не стоит. Просто озвучивает то единственное, что я готова сейчас услышать. Потому что я и сама не знаю - ни что сказать, ни что подумать, ни что стоит чувствовать.     

- А где сейчас Денис?     

- Понятия не имею. Я не могу с ним говорить.    

- Но рано или поздно придётся.     

Я всё же отпиваю глоток чая, чтобы хоть немного притупить ту горечь, которая больше похожа на оскомину.     

- Придётся, да.    

- Он знает про ребёнка?   

- Пока нет.      

Мама делает глубокий вдох, опускает взгляд на скрещенные на столе руки.

- Я считаю, что тебе нужно всё обсудить с Денисом. Вообще всё.

- На данный момент мне было достаточно разговора с… подругой.    

Совсем скоро я отучу себя говорить об Алисе так, но пока наша дружба ещё существует в самом обозримом прошлом - эта привычка со мной.