Смысл в том, что ты есть

глава 3

И вот прошёл ещё один новый день. Зайдя для проверки в свою комнату, Бэзи обнаружила под дверью записку; она оказалась от Сида. Он писал, что пока не может находиться в этом страшном месте и уезжает к родителям, а потом, вероятно, в больницу, подлечить нервы. «Ладно, - подумала она, стараясь успокоить себя тем, что отъезд определённо поможет парню скорее выйти из шокового состояния. - Этого вполне следовало ожидать после такой его реакции...»

Вместе с Омегой они продолжали пару раз в день проведывать Лона и на секунду заглядывать к Ройну, состояние которого совсем не менялось. Лоний быстро привык к трогательным цветам на тумбе и к милой улыбке Омеги, и теперь уже без стеснения запрыгивал на инвалидное кресло, с удовольствием принимая девичью заботу и внимание. Остальные его друзья приходили редко; настолько редко, что Бэзи так их ни разу и не встретила. Зато, как он и предсказывал, в очередной газете появилась статья о том, что конь по имени Марк, успешный победитель прошедших соревнований, уже который день не сходит с места. Он оккупировал лужайку под окном реанимации и ни в какую не соглашается уходить. Конюхи уже смирились и только приходят за ним убрать и насыпать нового овса. Днём животное демонстративно не ест, изображая статую, однако за ночь уничтожает все принесённые вкусняшки и овёс.

А восемнадцатого был второй экзамен. Он прошёл так же, как и предыдущий, учитывая то, что Бэзи шла на него, не зная какой именно предмет собирается сдавать. Вся эта учёба стала казаться абсолютно неважной, не привлекающей и не стоящей внимания. Выйдя из аудитории, она не отвечала на вопросы одногруппников об отметке, только состроила гримасу, означавшую, что дело дрянь. Скользкий Монти, ожидавший своей очереди и полностью экипированный всевозможными шпаргалками, слащаво ухмыльнулся ей. Но это вызвало в душе только отвращение, и она быстро пошла прочь. На улице, несмотря на солнечную погоду, дул сильный ветер, неприятный, несущий в себе пыльцу растений и редкие оборванные листья.

На автопилоте она отправилась в больницу, как будто уже сто лет туда ходит, и ноги несут её сами. Отчего-то внутри всё сжималось. Ей хотелось увидеть Ройна. И вот только сейчас, когда она поднималась на второй этаж, она осознала, что именно это желание тревожило её всё время с их прошлых визитов, когда она не могла разрешить себе подойти к нему ближе, чувствуя свою вину в произошедшем, и словно пытаясь наказать саму себя этим ограничением. Всё это важнее, чем какие-то экзамены…

Она отметилась в списке посетителей и с разрешения вошла в палату. Всё как обычно. Мерно попискивают приборы. Он лежит бледный, худой и неподвижный. Девушка присела рядом на стул. Как раз в этот момент пришла медсестра сменить капельницу. Бэзи молча следила за её движениями, такими быстрыми, уверенными и точными, будто она на скорость собирает автомат. Потом она приветливо улыбнулась и ушла. Снова всё стало безжизненным.

Бэзи с необъяснимой надеждой вглядывалась в его лицо, и ей показалось, что это совсем чужой, неизвестный Ройн. Было ощущение, словно она знала о нём что-то в прошлом, но всё это такое расплывчатое и туманное, что в памяти остались только изображения, не подкреплённые чувствами, эмоциями или отношениями. Да и знала ли она вообще хоть что-нибудь о нём…? Похоже, что ничего… Зато она легко вспомнила присущий ему пронзительный, тёмно-синий, сожалеющий о чём-то взгляд. Он единственный казался хорошо знакомым. Теперь именно его не хватало. Словно застывшие картинки перед ней мелькали его выражения: обеспокоенный, встревоженный взгляд, когда они разговаривали через забор, покрытый сверху колючей проволокой там, в селе Гидрины; его ласковый взгляд, когда он принёс рыбу, запечённую в костре, и смотрел с улыбкой, как она расправляется с едой; его удивлённый и растерянный взгляд, когда она позвала его танцевать тогда в лесу на встрече новых друзей Лона; его безучастный, измученный взгляд там, на складском дворе, когда он лежал в луже крови…

Где-то глубоко внутри стало больно. Это её вина, что с ним такое случилось! Что теперь этого взгляда нет! Хочется потянуться к нему, обнять и сказать «прости». Где возникает это желание: в голове или в душе? В душе? Но здравый смысл тут же отвергает вариант души, и Бэзи продолжала сидеть неподвижно. Этот Ройн совсем не похож на себя: нет постоянного эмоционального напряжения, сосредоточенности, нет этой едва заметной морщинки между бровями от того, что он их хмурит, когда задумывается. Тёмные волосы так контрастно обрамляют бледное лицо, его спокойные, красивые черты… Только эта кислородная маска… она мешает им любоваться…

Всё больше и нестерпимей хотелось прикоснуться к нему, но было страшно. Чем дольше она смотрела, тем сильнее возникало ещё более странное чувство того, что она чем-то ему обязана. Но ведь, по сути, они не очень-то знакомы. Даже друзьями их назвать сложно. Просто они несколько раз сталкивались по разным стечениям обстоятельств. А он просто несколько раз спасал ей жизнь. Конечно, она ему обязана! Но раньше, этого в голову не приходило. С тех пор прошёл почти целый год! Она совсем не следила за ним, даже не заметила его на соревнованиях! Как стыдно! И зачем теперь ей, незнакомой девушке, приходить к нему в палату и сидеть там, размышляя о том, что она сама себе напридумывала? Зачем пытаться вплести его в свою жизнь?

Она всё-таки не сдержалась и тихонько дотронулась до его руки, свободной от капельницы. «Холодная. Что он сейчас чувствует? Ему холодно? Тонкие, длинные пальцы. Красивые… - подумала она, и от этого стало неловко. - Он не чувствует прикосновений? - Она осторожно погладила его по виску, провела ладонью по волосам и аккуратно заправила за ухо выбившуюся прядь. - Мягкие… Почему вдруг теперь кажется, что он чем-то отличается от других? Неужели потому, что я приблизительно знаю… что я ему дорога? Если верить проклятию… - В коридоре послышались шаги, и Бэзи, словно очнувшись, отпрянула и села ровно. - Зачем я пришла сюда? Чтобы его потрогать?? – она вспыхнула. – Но я ведь по сути ничего плохого не делала… - начала сама себя оправдывать она. - Нет, я просто хочу, чтобы он знал, что я здесь, поэтому я должна держать его за руку. Вдруг он почувствует…» – она склонилась к нему, отчаянно сжимая его ладонь.