Смысл в том, что ты есть

глава 7

Дело было тем же днём. Далеко после полудня Бэзи таки добралась на грифе обратно, приземлилась и, спрыгнув с птицы, как могла быстро затащила его на место. Крикнула смотрителю «спасибо, до свидания!», расписалась в журнале о возврате и побежала на улицу. Её безотказный, тихий собеседник, спасавший её от глубокой депрессии столько долгих дней… Как он там? Теперь он пришёл в себя, теперь он как живой! Наверное, он двигается и разговаривает! Как он выглядит? Ей хотелось увидеть Ройна. Это было такое нестерпимое и необъяснимое желание; оно будоражило все нервные клетки, заставляя сердце биться быстрее. Это состояние слегка пугало её, вселяя беспокойство, что вероятно, она больна. Уже почти дойдя до больницы, она случайно взглянула на себя в одно из зеркал, висящих на стойке с умывальниками неподалёку от столовой, и заметила, что вся её одежда покрыта серой въевшейся пылью. И руки серые по локоть, и лицо такое же. Теперь придётся бежать чиститься. Лишняя трата времени! Но делать нечего. Не входить же в больницу в таком виде. Она побежала мыться и переодеваться, а, зайдя в свою комнату, с ужасом обнаружила на своей кровати мирно спящего Лона. Подобрав новые вещи и сделав все свои дела, она уже собираясь уходить, но не выдержала и пихнула приятеля в бок.

--Кто здесь! Что случилось! Ни с места! - спросонья забормотал Лоний.

--Это я здесь! А вот ты что здесь делаешь, бессовестный?!

--То же самое могу сказать и тебе! – стал в оборону тот, быстро продрав глаза и выпучив один из них на девушку. – Только наоборот. Где ты была?!

--Ох, как будто действительно интересно! Где нужно, там и была. Всё хорошо, видишь? Наверняка, ты даже и не волновался!

--Да я тут места себе не нахожу уже который день! – обиженно зарычал тот.

--А, по-моему, ты прекрасное место себе нашёл! Свою комнату мусором завалил, так теперь ко мне перебрался!

--Не будь такой бесчувственной! Ты просто не закрыла дверь, и я присматривал за комнатой!

--Как благородно! Ты тоже постоянно не закрываешь дверь!

--Это потому, что у меня нечего красть! Кроме того, что и так на замке. Там вон Чу уже без тебя очнулся, а ты…!

--Да, я знаю! Как раз хотела туда заскочить.

--Откуда знаешь? Не понял! – угрожающе забасил Лон.

--Потом расскажу! Пока! – и она выскочила из комнаты.

Бэзи шла в больницу с мыслями, что вот сейчас должен состояться решающий разговор. Решающий? Но что он должен решить? «О чём мы вообще можем говорить? Сказать, что я приблизительно знаю, что ему дорога? Но зачем? А вдруг он уже передумал? Он и так пострадал по моей вине, а я тут приду разговаривать…? Может быть, он не хочет меня видеть! А может быть, это вообще совпадение, и ему досталось не из-за меня, а по какой-нибудь другой странной случайности? И тогда получается, что я и вовсе ему не дорога. И тогда лучше не приходить! Но, с другой стороны, всегда нужно навещать больных… Даже если и… Даже если ему это не нужно…»

По пути и настроение поменялось. Теперь она стояла у двери в его палату, и не могла заставить себя войти. Отчего-то дрожали колени, и дыхание после бега никак не успокаивалось.

*

Сознание Ройна снова включилось, когда в палате уже было пусто, а солнце медленно спускалось к западу. Всё, что произошло 2 недели назад, вспоминалось как сон: страшноватый, нереальный и в тоже время совсем не похожий на сон…. Да разве страшноватый? Просто кошмарный и ужасный! Будь неладен этот псих Октавиус, и нечисть! Что ещё за нечисть? Откуда она вообще взялась? Правда ли всё это? Смутным воспоминанием крутились в голове слова девочки из загробного царства про «правильное желание». Что из этого всего реально, а что - плод больного воображения…? Он положил руку на живот в месте ранения. Плотная повязка покрывала верхнюю часть живота под рёбрами. «Очень неприятно… и побаливает. Да какой там побаливает - чертовски болит! До сих пор…. - он зажмурился, - внутри часть тканей уже зарубцевалось, снаружи… длинный шов. Видимо, пришлось резать, чтобы достать этот жуткий снаряд. Что это вообще было такое? Винт? Всё плохо, этот шов никак не заживает! Ох… Подождать бы ещё немного и вечером… или ночью… как-нибудь взять бы и… сбежать… уползти хотя бы…. Смешно звучит: от человека-убийцы не убежал, а из больницы сбежишь? Лучше бы научиться делать всё вовремя. Чтобы потом не нужно было все эти последствия разгребать. Может быть, остаться и просто дождаться утра? А вдруг придёт врач, или приборы выдадут изменения, начтут выяснять, в чем дело. Как же лучше поступить…?».

Он даже не заметил, как Бэзи зашла в палату и в нерешительности остановилась в дверях, спрятав руки за спину и неосознанно перебирая пальцами. Поглощённый своими думами, он лежал с закрытыми глазами, и только через несколько мгновений почувствовал её присутствие. Встретиться с ней сейчас было последним, чего бы он желал. Она же увидит, как он жутко выглядит! А он снова впадёт в панику. Не сумев себя мысленно подготовить, он испуганно вздрогнул и чуть не задохнулся от резко подскочившего сердца. От прокатившейся по телу дрожи все прооперированные внутренности свело нестерпимой болью. Сжав зубы и зажмурившись, он обхватил себя руками. Кардиодатчик обеспокоенно замигал красной лампочкой, противно и громко запищав. Бэзи испуганно попятилась. Уже через несколько мгновений в палату ворвалась медсестра, чуть не сбив девушку с ног.

--Что здесь происходит?! Что вы себе позволяете!? – сурово бросила она в сторону Бэзи, в то время как сама переключала что-то на коробке кардиофиксатора. – Пациенту нельзя волноваться! Сейчас же покиньте палату!

Поражённая, потерявшая дар речи Бэзи медленно попятилась обратно к выходу. Она никак не ожидала, что вообще не сможет с ним поговорить. От одного только её вида ему уже плохо?! На глаза снова навернулись слёзы, то ли от обиды на медсестру, то ли от реакции Ройна, которая показалась крайне негативной. В то же время ей стало страшно от его вида; от того, какой он бледный и худой, от того, как он испуганно взглянул на неё, как скорчился от боли. Это было ужасно…