Смысл в том, что ты есть

глава 11

Понурый Ройн вёл Марка под уздцы через подземный лабиринт Прима Либератум, проходившего под лесом к Бескрайней равнине. Редко установленные лампы тускло освещали дорогу. При каждом разветвлении стрелки указывали направление для путников. Тень ползла то сзади, то спереди, медленно догоняя и опережая идущих, а звуки шагов гулко отскакивали от гладких каменных стен, наполняя длинные коридоры продолжительным шумом.

Мысли, блуждавшие в голове, порядочно тяготили. От расставания с Арией в душе остался непонятный осадок. Он не добавлял счастья, но и совсем уж негативным его тоже сложно назвать. Однако Ройна такой исход категорически не устраивал. "Нехорошо получилось... - думал он, - нехорошо с моей стороны… Но что от меня требовалось? Главное, не делать ничего лишнего... А я, вроде бы, и не делал. Нехорошо, что она так вот взяла и показала свои чувства. Зачем? Какой смысл это делать, если мы больше не встретимся? Или наоборот, именно в этом и есть смысл? Значит, что-то всё-таки было. Значит, всё-таки парень и девушка не могут быть просто друзьями…? Или просто так совпало. Или так всегда? Но всё же хорошо, что она ничего не высказывала и так по-доброму ушла, - он тяжело вздохнул. - Ничего не требовала... Почти... Если не считать этой компрометирующей просьбы. Эх... Ведь я же вообще ничего не делал! Я не пытался ни с кем знакомиться, заводить друзей. У меня не было такой цели! Я просто хотел спокойно пожить... Ну а разве что-то не так? Ведь целый год я принадлежал сам себе. И всё было практически спокойно. Не считая того, что меня чуть не прикончил псих из Гидрининой свиты. И если бы он это сделал где-то на нейтральной территории, то я бы даже не удивился. Но тут! И вообще, откуда взялась эта нечисть, про которую он сказал? Ладно, допустим, он и раньше хотел меня убить. Но почему тогда сейчас не убил? Или, выходит, как раз убивать было не нужно? Ведь если бы речь шла именно об убийстве, он мог бы поступить по-другому. Отрубить голову, в конце концов. Это бы дало стопроцентную гарантию. Но он просто вкалывает мне какой-то наркотик, чтоб я, наоборот, не умер. Что за абсурд! Кому это нужно? Гидрине? Она бы вряд ли приказала сделать такое, ведь риск, что я умру, был очень велик. Если б меня вовремя не доставили в больницу…

И как же так получается, что вся жизнь — это череда случайностей! Как неожиданно я встретил Бэзи, как неожиданно Гидрина нас отпустила, как мы умудрились добраться невредимыми до города. И вот уже почти год прошёл! И глазом моргнуть не успел! А если бы не нашел Марка, не познакомился бы с Сидом и Арией и другими ребятами. И всё это при том, что я и так пытался свести общение к минимуму. Я ведь толком ничего хорошего никому не сделал. Но почему Ария так ко мне отнеслась? Как я вообще мог ей понравиться?! Это просто недоразумение! - он нервно потёр ладонями виски. - Я бы на её месте не стал показывать свои чувства. Наверное…. Хотя, нельзя так вот взять и предугадать свои действия. Бывает же такое, что и крышу снести может…. Но откуда вообще берутся такие смелые девчонки? И сильные... Всё-таки для того, чтобы просто взять и уйти тоже требуется много сил. Чтобы не навязываться, чтобы не обременять других. Силы, которых так не хватает иногда... - он будто снова почувствовал её объятия и поцелуй, но от этого стало ещё тяжелее. - Надо уметь оставить о себе хорошие воспоминания... А я опять... Вёл себя, как идиот, или… я просто не умею по-другому. А теперь что...? Вот вроде бы ничего не было. И никакого продолжения не будет. А чувство... как будто... изменил. Кому? - перед глазами одновременно предстали Ария и Бэзи. Вперемешку мелькали моменты, как Бэзи зашла в его палату и в ужасе попятилась, увидев его: её бледное, испуганное лицо; а вот Ария сидела возле него в больнице, разговаривала с ним, согласилась помочь и сдержала слово с такой непревзойденной точностью и готовностью. А Бэзи так больше и не пришла… - Изменил… своим собственным мыслям».

--Ну почему… почему всё так неправильно?!!! - не осознавая себя от досады и злости на себя, он со всей силы стукнул кулаком в дверь. - Дверь?

Марк тихонько подтолкнул его мордой в спину, потому что они уже дошли до ворот, и теперь Ройн просто на автопилоте остановился у препятствия. Тяжелая покрытая железом створка двери все ещё глухо гудела от удара. А Ройн, почувствовав резкую боль в руке, наконец, пришёл в себя. «Вот ведь дурак... - он выдохнул, разминая кисть. – Что я делаю?! Надо контролировать свои эмоции, свои чувства, свои действия. Надо всё держать под контролем. - Он оглянулся по сторонам. - И надо заодно следить за окружающим миром. А-то и не заметишь, как расстреляют ещё раз. Расстреляют... - бывшее место ранения очень неприятно заныло. - Когда всё это было? Дней 17 назад…? Выходит, я так давно не ел…? - он ощупал свой ввалившийся под рёбрами живот. - У меня, наверное, уже и желудка-то нет, - со страхом подумалось ему. И тут же стало смешно. - О чем я только думаю...! И голова совсем не варит. Ещё только утро, а я уже, в чём только мог – облажался. Как назвать то чувство, когда от стыда и разочарования в себе хочется ударить в грязь лицом? Наверное, оно появляется как раз после того, как сделал это в переносном смысле».

--Эх, дружище, надеюсь хоть ты позавтракал? - обратился он к Марку. Тот, подозрительно покосившись на него, принялся ногой подталкивать тяжелые ворота. – Предлагаешь идти? Да и правда, что-то мы задержались слегка… - Они вместе отворили дверь, выйдя через третий из пяти имеющихся путей лабиринта. Дозорные сидели в своём сторожевом домике, похожим на большую собачью будку, с окошком, через которое видно, что происходит внутри. Они мирно играли в карты. Выходивших из подземелья обычно не допрашивали и не проверяли, в отличие от прибывающих, потому на Ройна не обратили особого внимания. Сверившись с картой, он определил направление и, взобравшись на коня, поскакал к северо-западу материка, где была отмечена череда деревень, ближайшая из которых в районе трёхсот километров. Сперва Марк припустил галопом, но километров через двадцать подустав, почесал лёгкой рысью. И вскоре пришлось остановиться, потому что Ройн стал чувствовать, что засыпает и медленно выпадает из седла. Он тут же уснул, уложившись под первым попавшимся деревом на мягкой траве, а конь мирно пасся, не отходя от хозяина и чутко прислушиваясь к любым подозрительным звукам: будь то скрип сухой ветки на ветру или чириканье пролетающей мимо птахи. Он подозрительно вскидывал голову и прядал ушами, как степной олень-вожак, стерегущий своё стадо.