Смысл жизни

ГЛАВА 13

Эдуард стоял за кафедрой и читал второкурсникам лекцию. До конца пары оставалось еще двадцать минут, когда дверь в аудиторию беспардонно распахнулась и на пороге появилась молодая девушка, мгновенно привлекшая к себе внимание студентов. Они синхронно повернули головы и уставились на нее.

Все в университете знали, что Эдуард Павлович был строгим преподавателем. Опоздание даже на пять минут сурово каралось изгнанием и особой отметкой, вычистить которую можно было буквально потом и кровью, поэтому заявиться в класс к самому концу пары приравнивалось к самоубийству.

Услышав внезапно поднявшийся в аудитории ропот, Эдик поднял голову от своих записей и столкнулся взглядом с незваной гостьей. Она стояла в проходе и ухмылялась. Девушка выглядела экстравагантно и дерзко. Рваные узкие джинсы, кожаная куртка в заклепках, мешковатый рюкзак, повисший на одном плече, черные, как вороное крыло волосы, зачесанные на один бок, прикрывали половину лица, обнажая выстриженный почти до макушки висок. Массивные перстни на пальцах и такие же неформальные серьги, слишком тяжелые, что мочки ушей кричали о пощаде, а выглядывающие из-под одежды татуировки, уходили плавно на кисти и шею.

Эдик вздрогнул и нервно сглотнул. Девушка одарила его самой лучезарной улыбкой и уверенной походкой вошла. Она небрежно бросила свой рюкзак на задний ряд, и сама уселась рядом, подперев ладонями подбородок.

– Здесь идет лекция, – обратился к ней Эдуард, но голос его при этом едва заметно дрогнул.

– Ничего страшного, – махнула на него рукой девушка, воткнула в уши наушники-вкладыши, закрыла глаза и закачала головой в такт слышимой только ей музыки.

Эдуард Петрович попытался вернуть аудиторию в рабочее русло, но студенты уже потеряли нить, постоянно отвлекались, перешептывались, поэтому за пять минут до конца пары их пришлось отпустить. Едва за последним второкурсником захлопнулась дверь, девушка встала со своего места, закинула на плечо рюкзак и спустилась к преподавательской кафедре.

– Ну здравствуй что ли, братец, – с широкой ухмылкой она повисла у Эдуарда на шее и чмокнула его в щеку, оставив на ней след темно-вишневой помады.

– Привет, Эль, – обнял девушку в ответ Эдик. – Я ж просил тебя внизу подождать…

– Да не будь ты таким душным! – ущипнула Эля брата за бок через тонкую шерстяную водолазку. – Может мне захотелось увидеть великий ум за работой.

– Ты сорвала мне лекцию, – надул губы Эдуард.

– Душно! – снова упрекнула Эля брата. – Я тут приметила напротив универа симпотную кофейню. Угостишь сестричку чизкейком?

– Угощу, – кивнул Эдик, снимая с вешалки пиджак и натягивая его на себя.

– Класс! – захлопала в ладоши Эля.

Они вместе вышли из аудитории. Эдик намерено пораньше закончил лекцию еще по одной веской причине. Он не хотел, чтобы кто-то из коллег увидел его с Элей. Слишком сильно ее новый образ привлекал внимание и шокировал.

В кофейне они выбрали удаленный столик, располагающийся в глубине зала подальше от окон. Пока Эля занимала место, Эдуард взял два кофе и пирожное для сестры и с подносом протиснулся между плотными рядами. И только усевшись напротив сестры, он, наконец, смог ее как следует рассмотреть.

– Что ты с собой сделала? – Эдик поджал губы, разглядывая татуировки и пирсинг.

– Нравится? – хмыкнула Эля, взявшись за пирожное. – Круто, правда?

– Не круто, Эль, – покачал головой Эдуард. – Ты хоть понимаешь, что уродуешь свое тело? Ты ведь такая хорошенькая, а сейчас…

Он отвернулся от сестры и выдохнул, не в силах подобрать слова.

– Не нравится, не смотри, – фыркнула девушка. – Вообще-то это ты попросил о встрече, а сам оскорбляешь!

– Я просто не понимаю, зачем все это? – Эдик обвел рукой лицо сестры. – Неужели только, чтобы насолить маме?

– Это мой способ самовыражения, вообще-то! Мне – красиво. А что по этому поводу думает твоя мама, мне фиолетово, – надулась Эля.

– Наша мама, – поправил сестру Эдуард.

– От меня она отреклась, поэтому, формально, считай, твоя, – равнодушно пожала плечами девушка. – Так что я, можно сказать, сирота.

– Не говори глупостей! – вспыхнул Эдик. – Она любит тебя, и ей просто больно смотреть на то, как ты себя уничтожаешь.

– Это моя жизнь! – Эля со звоном швырнула десертную ложечку, которой ела пирожное, в тарелку. – И я буду сама ею распоряжаться! Так, как посчитаю нужным! Понятно тебе, братец? И если ты попросил меня о встрече только для того, чтобы снова давить на жалость и рассказывать, как несчастна мама, то разговор окончен! Я не верю ни одной ее лживой слезинке!

Она вскочила с места, схватила свой рюкзак, собираясь уйти, но Эдик перехватил ее руку.

– Ладно, ладно… Не кипятись. Прости меня! – он поднял на нее глаза, и в них читалось искреннее раскаяние. – Я не об этом хотел с тобой поговорить… Сядь, пожалуйста… Прошу. Мне правда нужен твой совет.