Сначала было предательство

Глава 6. Стой!

Я пробиралась сквозь толпу к выходу, стараясь не задерживаться ни взглядом, ни мыслями. Хотелось только одного — выбраться наружу, вдохнуть ночной воздух и наконец спрятать своё горящее от стыда лицо. Но в этот момент позади меня раздался голос:

— Стой!

Я сначала даже не поняла, что это обращение ко мне. Ноги сами ускорили шаг, будто убежать можно было и от голоса, и от чувств. Но через секунду меня кто-то осторожно, но решительно взял за руку. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Я обернулась — и столкнулась взглядом с Виктором.

Он стоял совсем близко, дышал быстро, будто сам испугался, что я могу исчезнуть. На моём лице, наверное, было написано всё: растерянность, боль, неуверенность. Я сдала себя с потрохами одним только взглядом.

Я поспешно отвела глаза и пробормотала первое, что пришло в голову:

— Мне домой надо... Вьетнамцы лягут спать и я не попаду домой.

Сказала — и сама захотела провалиться сквозь землю. Полный бред. Детский лепет. От стыда я зарылась носом в воротник куртки.

Но вдруг Виктор рассмеялся — громко, чисто, по-настоящему. Первый раз я услышала его такой смех. И внутри что-то перевернулось. Смех был таким искренним, таким заразительным, что я сама хихикнула. И всё вокруг сразу стало легче, проще. Ночь, толпа, мои нелепые страхи — всё отошло на второй план.

Мы сделали несколько шагов вместе, и Виктор, по-прежнему улыбаясь, спросил:

— Почему вьетнамцы спят у тебя дома?

Я почувствовала, как краска стыда снова приливает к щекам:

— Нет, это я сплю у вьетнамцев.

На лице Виктора промелькнуло настоящее удивление — живое, мальчишеское, открытое. Он словно впервые действительно увидел меня. И в его взгляде появился интерес — неподдельный, тёплый.

Мы шли молча ещё несколько секунд. Я не знала, что сказать, боялась разрушить эту хрупкую паузу, в которой мне вдруг было так хорошо.

В какой-то момент Виктор остановился и повернулся ко мне:

— Слушай, — начал он, будто собираясь с мыслями, — давай как-нибудь выберемся... просто погуляем. Без фильмов, без шума. Только ты и я.

Я растерялась. Сердце заколотилось ещё сильнее. Всё внутри сжалось: стеснение, страх, обида из-за Ирэн. И всё же я понимала: отказаться — значит потом жалеть всю жизнь.

— Давай, — прошептала я, почти не слыша собственного голоса.

В этот момент послышался гудок машины. К нам подъехал большой чёрный автомобиль. За рулём — Ирэн.

— Вас подвезти? — дружелюбно скалилась она в открытое окно.

Я увидела, как Виктор напрягся. Его улыбка исчезла, лицо стало закрытым. Как будто между нами вдруг выросла стена, холодная и чужая.

Я не знала, что делать. Сердце жалобно сжалось.

— Вито́р, я так рада, что скоро увижусь с мама́! — пропела Ирэн, обращаясь к нему на французский манер. — Ты не забыл о своих обязательствах, правда? Я хочу сделать это сегодня.

Имя Виктора и слово "мама", произнесённые с мягким акцентом, звучали странно, неприятно, будто она хотела подчеркнуть свою причастность к его миру — к тому миру, где меня не было.

Виктор помрачнел ещё больше. Его глаза потускнели, в плечах появилась какая-то сдержанная усталость.

— Прости, Лера... мне нужно идти, — тихо сказал он. — Но мы ещё увидимся.

Я кивнула, не находя слов. Виктор сел в машину к Ирэн, дверь с мягким щелчком закрылась, и автомобиль уехал, растворившись в огнях вечерней Москвы.

Я осталась стоять на тротуаре, слушая, как с каждым мгновением усиливается пустота внутри.

Я долго шла до метро пешком, не торопясь, не оглядываясь. В груди всё бурлило. Смешались надежда, страх, сомнения. А вдруг это всё была шутка? И всё, что я себе напридумывала за эти несколько минут, — тоже обман?

У станции "Китай-город" я наконец остановилась, чтобы перевести дыхание. Город жил своей жизнью: машины спешили, люди переговаривались, откуда-то доносился запах кофе. А мне казалось, что я стою в совершенно другом мире — между надеждой и страхом сделать ещё один шаг.

Я добралась домой поздно. Вьетнамцы уже спали. Я тихо прошла в свою комнату, разделась в темноте, уткнулась лицом в подушку.

И, засыпая, шёпотом сказала себе:

— Завтра всё будет лучше.