Сначала было предательство

Глава 9. Меня вычеркнули

Тёмный коридор между холодильником и стеллажом. Я сижу на полу, прижавшись к стене, рядом — лужа рвоты. Всё внутри пульсирует от боли, запястье ноет.

— Возьми. Тебе пригодится, — Виктор вернулся с рулоном бумажных полотенец. Протянул, не глядя на меня. — Все разговоры потом. Сейчас мне нужно идти.

Он исчез за поворотом, и через несколько секунд из цеха донеслись бодрые голоса:

— Доброе утро, месье Поль!

— Бонжур!

— О, месье, как вам идёт этот цвет! — кокетливый женский смех.

Я стала вытирать с себя содержимое своего желудка и почувствовала резкую боль в правом запястье, за которое держал меня Иван. Лужу с пола мне пришлось вытирать только одной левой рукой.

Затем я пошла в душ – единственное уединённое место за сутки. Полотенца у меня не было, пришлось надеть одежду прямо на мокрое тело. С волос капала вода, но мне было всё равно.

На выходе из душевой я столкнулась с Еленой.

— Где тебя носит?! — зашипела она, недовольно разглядывая меня с головы до ног. — Я тебя уже полчаса ищу! Иди за мной!

Мы зашли в кабинет Поля. Да, не так я себе представляла это утро. Серьёзный шеф и злая Елена склонились над монитором, на экране — кадры с камер видеонаблюдения. Воздух был плотный, как перед грозой.

— Спасибо, Елена. Я всё увидел, — произнёс Поль ровным голосом, не отрывая взгляда от экрана. — Я к вам ещё обращусь.

Елена расправила плечи, будто получила медаль, и медленно обернулась ко мне. В её глазах светилась торжествующая радость. Она направилась к двери, но, прежде чем выйти, обернулась:

— До следующей смены, месье Поль, — сказала она напевно, почти флиртуя.

— До свидания, Елена. Спасибо вам за работу, — ответил он с безразличием, уже не глядя на неё.

Дверь закрылась.

Поль опустил голову и закрыл лицо руками. Он просидел так несколько минут, не произнеся ни слова. Я стояла напротив его стола. Моя спина была мокрой от волос, и холод медленно пробирался под одежду.

Я не двигалась. Просто стояла и ждала, когда он заговорит.

— Присаживайся. Хочешь горячего чаю? Ты вся мокрая, — наконец сказал он.

Он подошёл к шкафчику, достал чистый запасной китель и аккуратно накинул его мне на плечи. Затем налил из термоса чай с мятой — в свою рабочую кружку, с тёмным следом от постоянного пользования. Протянул мне.

Я обхватила кружку обеими руками, вдохнула ароматный пар и прошептала себе под нос:

— Как дома…

Мы молчали. Не было ни нужды, ни сил что-то говорить. Чай обжигал губы, но дарил тепло.

Через несколько минут Поль заговорил:

— Расскажи мне, что у тебя с Иваном?

В его голосе было что-то новое. Сдержанное, хриплое. А в глазах — не просто беспокойство. Это была злость. Или… ревность?

Я растерялась.

— Ничего, — выдохнула я. — Он приставал ко мне…

Виктор резко дернулся, но быстро взял себя в руки. Затем он оглядел меня.

— Что у тебя с рукой?

Я машинально опустила глаза. Запястье распухло, кожа покраснела — отпечатки от пальцев Ивана были отчётливо видны. Я даже не сразу поняла, как сильно оно болит.

— Это Иван… держал меня. Сильно. Я не могла вырваться.

Поль посмотрел на меня так, что я вздрогнула. Его лицо потемнело, челюсть сжалась, глаза налились кровью. Он не произнёс ни слова, но молчание было страшнее крика.

Я испугалась. Не за себя. За него.

— Он тебе что-то сделал? — в сдержанном голосе Виктора читалась едва заметная дрожь.

— Нет, всё в порядке. Со мной всё в порядке, — торопливо ответила я, хотя сама слышала, как слабо и фальшиво это прозвучало.

Он ненадолго замолчал, посмотрел в сторону, потом повернулся ко мне и спокойно, почти буднично сказал:

— Ты знаешь, что ты здесь больше не работаешь?

Я вздрогнула. Он произнёс это так, будто решение принял задолго до сегодня.

— Да… Елена мне сказала, — обречённо выдохнула я.

Помолчала, набрала воздуха и тихо спросила:

— Можно… можно мне попросить зарплату? В самое ближайшее время. Мне очень надо. Мне… негде жить.

— А как же вьетнамцы?

— Меня выселили вчера. Я… приехала на работу с чемоданом.

Поль молча поднялся, медленно прошёлся по кабинету, о чём-то думая. Его шаги были негромкими, но в этой тишине казались гулкими. Потом он остановился и сел на край стола, совсем рядом со мной. Расстояние между нами почти исчезло.

Я снова почувствовала знакомый аромат — его парфюм, тонкий, терпкий, обволакивающий. Тот самый, который ощущала в зале французского института. Сердце сжалось: тогда было так просто, так спокойно. А теперь...

— Я приду домой в восемь вечера. Постарайся выспаться, — сказал он негромко.

Он вырвал лист из своего ежедневника, быстро что-то написал и протянул мне записку. Я развернула её: адрес и номер телефона.

— Ты готова ехать? Я вызову такси.

— Готова, — едва слышно ответила я.

Хотя на самом деле — я не понимала, что происходит. Всё как будто не со мной.

Я вышла в коридор. Медленно шла по нему, потом спустилась по ступенькам. Всё вокруг оставалось прежним: смена, шум, запахи, разговоры, звон посуды. Только меня в этой системе уже не было.

Меня будто вычеркнули. Или отпустили.