Сначала было предательство

Глава 32. Тебе нужен добрый и работящий муж

– Лера, Лера, проснись!

– А?

– Мне пора на работу, ключи на столе, еда в холодильнике. Две верхние полки мои, ешь что захочешь. Нижняя, Азиза, он скоро вернётся. Ты работала с ним в ночную смену, потом вспомнишь. Ну все, пока.

Послышались торопливые шаги Марьям, жужжание застегивающейся молнии на сапогах и резкий поворот ключа в замочной скважине. В квартире стало тихо, временами из кухни доносился злобный рык старого холодильника. Меня нравилось спокойствие и желание провести это утро в лёгком забвении.

Я закрыла глаза и погрузилась в прозрачную синеву моря. Не чувствуя своего тела я плыла под водой к лучам восходящего солнца, оставляя глубоко на дне мрак прошлого. С каждым движением я приближалась к ослепляющему свету и все громче издалека доносился ритм R&B.

Это что, музыка?

Женский вокал завывал на всю квартиру, и я поморщилась от внезапного пробуждения. Оказывается, я успела задремать.

Я встала, увидела в огромном зеркале своё сонное помятое лицо, забрала волосы в хвост и пошла на кухню. Как только открылась дверь, в нос ударил стойкий запах лапши быстрого приготовления, за ним последовал ошеломленный взгляд Азиза. Он выключил звук и продолжил смотреть на меня. Мне было не по себе, с большим трудом я пыталась вспомнить его.

– Откуда ты здесь? – спросил он.

– Вчера вечером приехала.

– А разве ты не с шефом живёшь? В цехе только об этом и говорят.

– Как видишь, нет! – выкрикнула я и почувствовав жгучую обиду.

Слухи расползлись, а я даже не могла вспомнить парня находившегося со мной на кухне. От злости мои щеки покраснели, пристальный взгляд прожигал дыру в голове Азиза. Он утопил ложку в бульоне с лапшой и медленно, почти не шевелясь начал есть. Опираясь на дверной косяк я приходила в себя.

– Прости, сорвалась. Твои слова задели меня за живое.

– Ничего, я не в обиде. Сам знаю, моя прямота кого угодно доведёт.

– Мне нравится эта черта, – слова вырвались неожиданно, после жизни с Виктором искренность и прямота обрели для меня новый смысл.

Азиз улыбался, не скрывая своего удивления. Проглотив вермишель он ответил:

– За такое и врезать можно.

– Я не буду!

Мы рассмеялись. Придвинув стул, я села напротив. Азиз допивал бульон и макал в него кусок хлеба. Его потрескавшиеся руки, обгрызенные ногти и уставшее лицо напомнили мне тяжелые ночные смены на производстве. И тогда я вспомнила.

– Ты моешь посуду в цехе!

– Что? Только сейчас поняла? – вздохнул он.

– Тебе надо выспаться, у тебя глаза уставшие, – сказала я озабочено.

– Надо. А еще мне надо возвращаться в Узбекистан.

– Почему?

– Я нужен дома, – Азиз тер глаза руками, отчего они стали красными и ещё более уставшими. – Хочешь покажу свою комнату? Можешь поселиться там, когда я уеду. Думаю, Марьям будет не против.

– Да, хочу.

– Вечером, хорошо? Сейчас я спать.

Он вымыл тарелку и ушел.

Оставшись одна, я направилась в другой конец кухни на застекленную лоджию, открыла окно и морозный воздух окатили моё лицо. Это был воздух свободы, но за неё нужно платить. А платить было нечем. Поэтому, вернувшись в комнату я достала свой старенький ноутбук и начала серфить сайты.

Бесконечное количество вакансий в Москве вскружило мне голову, я жадно изучала все, что связано с моим образованием. В дипломе гордо красовалась квалификация филолог, но работа по специальности требовала много времени и привилегий. А также прохождение собеседований в несколько этапов, испытательный срок в три месяца и прочих качеств, которыми обладают лишь люди со сверхспособностями и квартирой в Москве. А мне за комнату надо платить сейчас. Выбор казался непростым, но в сфере развлечений и общепита можно заработать. Там всегда текучка, выдержать столь тяжёлый физический труд под силу только самым отчаянным.

Я быстро составила резюме и начала спамить: рестораны, бары, кафе, гостинцы. Главными приоритетами были минимальный испытательный срок и зарплата, желательно каждую неделю – но это в моих фантазиях.

Как одержимая я строчила письма и отправляла отклики на вакансии не чувствуя времени, жалостливых стонов желудка, молящего о еде; не слышала как вибрирует от настойчивых звонков телефон. Когда у меня появилась дезориентация и начали расплываться буквы, я пришла в себя.

Все, пора поесть.

Моим сегодняшним завтраком и обедом были хлеб с молоком. За окном просторной белой лоджии большими хлопьями падал снег и мягко ложился на макушки деревьев. Надо будет обязательно побродить по Звенигороду, посмотреть на старинные храмы, соборы, земляные валы, увидеть искусство русских мастеров и почувствовать историю этого небольшого, но очень древнего города.

Сумерки быстро сгущались и я вспомнила о Марьям, скоро закончится её смена и домой она приедет голодная. Приготовлю ужин. В углу лоджии валялся брошенный пакет с картошкой, на ней начали проклевываться ростки, пришла пора её пожарить. Пока я её чистила, послышались шаги Азиза, он сходил в ванную и пришёл на кухню:

– Ты добралась до картошки? – сонным голосом спросил он.

– Она начала прорастать.

– Даже не помню как долго эта картошка там валялась, руки не доходили.

– Она твоя?

– Да, но хорошо что ты за неё взялась.

– Ну, тогда скоро поужинаем.

Азиз выпил стакан воды и ушел в комнату. Я услышала как вибрирует мой телефон.

– Алло.

– Лера, привет. Почему ты не отвечаешь?

– Привет, Дима, я была занята.

– Целый день?

– Да, это сложно объяснить.

Мне казалось невозможным рассказать ему о желании побыть одной, разобраться в себе, своей жизни, о страхе снова попасть в зависимые отношения. Я почувствовала острое желание оттолкнуть, избавиться от всего, что раньше происходило со мной, поэтому молчала.

Из комнаты послышался голос Азиза:

– Лера, идём я покажу тебе свою комнату.

Я не успела закрыть микрофон телефона ладошкой, и Дима услышал: