Сначала было предательство

Глава 35. Кружевная грудь

После безмятежного дня за городом, тело одолевала лень, но разум выталкивал на работу. Я начала с самого простого: собрала непослушные волосы в хвост, накрасила ресницы и положила в сумку кроссовки. Эти действия помогли собраться с мыслями. Впереди две ночные смены в баре, где довольные гости будут лучшим результатом работы. Мне предстояло стать частью команды и учиться грамотно обслуживать посетителей. На бейджике будет моё имя, правда, не факт, что он найдется. В любом случае, моим лучшим профессиональным качеством будет вовремя принесенное пиво.

На работу нужно прийти к 16:00, но я выйду из дома за четыре часа до начала смены. В это время входят пробки и ожидание автобуса, в итоге на дорогу уйдёт восемь часов в обе стороны. Вот почему в Москве так много людей спят в метро по пути домой. Уставшие и измотанные, они вздрагивают от страха проехать свою станцию. Иногда в последний момент выбегают из вагона – проспали, но успели выскочить. После ночной смены меня ждёт та же участь.

Ну всё, я собралась и, готовая ко всему, захлопнула входную дверь. Она хлопнула на весь подъезд. Надеюсь, я не разбудила Азиза. Завтра мы, как обычно, встретимся на кухне и вместе попьём чай. Он приедет с работы в то же время, что и я, но спать ему посчастливится на четыре часа дольше. В отличие от меня, Азиз лишён мучений, ему не приходится ездить в метро через пол-Москвы.

Я вышла из подъезда и пошла на остановку через пустынные детские площадки, продуктовые магазины, салоны красоты. В Звенигороде во дворах лежали сугробы снега, люди никуда не спешили, все шло своим чередом. Пятьдесят минут на автобусе в сторону Москвы и размеренная жизнь превращалась в суету, где каждый спешил обогнать другого, успеть как можно больше. Конкуренция была повсюду, и заглушить её могли только громкие объявления диктора на станции метро в час пик.

В этой постоянной тревоге людям был нужен бар.

В баре они уходили от реальности, расслаблялись и глушили проблемы очередным стаканом крафтового пива. В погребе старинного замка гости ощущали себя королями и королевами, рыцарями и дамами их сердец, которых обязательно нужно было завоевать… ну или простыми крестьянами. Всё зависело от того, кто сколько выпьет. Я поняла это по их мутным, хмельным глазам, встречались и липкие взгляды, от которых долго воротило, но это только взгляды.

Из приятного были чаевые, которые в конце смены бармены и официанты поделили на всех. Усилия стоили того: утром у меня появились деньги, и часть из них я могла отдать за комнату. Меня это будоражило: казалось, ещё чуть-чуть, и будет вся сумма, появится своя жизнь, та, которую я хотела.

За завтраком я рассказала Азизу о ночной смене в баре, но он не понял, почему я выбрала именно это место. Ему не нравились такие заведения, и к алкоголю он относился с откровенной неприязнью. После жизни с Виктором я хорошо это понимала, но теперь всё было иначе. Посетители бара оставались для меня чужими людьми, и сколько бы они ни пили, мне было безразлично. Я просто хотела заработать, а с деньгами всё становится гораздо проще, в этом Азиз меня понимал.

Мы допили чай и, уставшие после ночной смены, разошлись по своим комнатам. Я уснула мгновенно, но уже днём меня разбудил будильник. Зная, что впереди ждёт очередная порция чаевых, я быстро поела и начала собираться на работу.

В баре играла тихая музыка, включили приглушённый свет, и пустой зал начал оживать: по стенам поползли тени коллег, пришедших на смену. В раздевалке запахло мужскими потными носками и дезодорантом, официанты подшучивали друг над другом и громко смеялись.

Мои ноги гудели после вчерашней смены, вид был помятый, но этим здесь никого не удивишь. Так на окраине Москвы жили абсолютно все.

Между шумными разговорами я вспомнила Диму и наше время проведённое вместе, его сильные объятия, сердитый взгляд. Я поняла, что скучаю, но он не звонил и не писал мне. От этого было грустно. Чтобы совсем не раскиснуть, я поторопилась в зал, помогать готовить бар к открытию.

Пришли первые посетители, заказы брали опытные официанты, я была на подхвате. Иногда мне показывали блюда и закуски, рассказывали как правильно подать их гостю и что сказать. Я старалась запомнить и у меня получалось, но пустую посуду со столов уносить приходилось часто, страх не донести её до мойки и разбить, исчез только к глубокой ночи.

Когда зал наполнился гостями и исчезли все свободные места, я заметила за столом в углу молодого мужчину с двумя девушками.

Мне показалось или это был он?

Те же светлые волосы, грубые черты лица, резкие и ритмичные движения. От этого сердце стало биться чаще и воздуха стало мало. Не имея возможности присмотреться поближе, я изредка бросала на них взгляд. Девушки постоянно были рядом и вели себя по-свойски, прикасались к нему и шептали на ухо. Они раздражали меня фактом своего существования, манерой поведения и одеждой.

Та что слева выглядела как гопница: в спортивном костюме, с растрепанными волосами, она толкала Диму в плечо и громко смеялась. Справа же была девица лёгкого поведения: гидроперидная блондинка в нежно-розовом обтягивающим платье с глубоким декольте и волосами, уложенными, как у домохозяйки из шестидесятых в американском кино. Своей грамотно сервированной грудью она тянулась через весь стол, чтобы что-то рассказать гопнице, а её глубокое декольте тем временем маячило у Димы перед глазами.

От злости у меня затряслись руки, накатило дикое желание воткнуть вилку в её кружевную грудь. Я ревновала жадно, безжалостно, и это безрассудство терзало меня, сдерживать и скрывать чувства уже не получалось.

Выбежав из зала, я закрылась в служебном туалете, в надежде отдышаться и успокоиться. Это не мог быть Дима! Тот мужчина в зале явно не в первый раз проводит время с этими девицами. Дима не мог так поступить со мной. Какая же я дура! А вдруг это и не он вовсе? Если рядом нет телохранителя, значит, точно не он. Осталось только выйти и проверить.