Сначала было предательство

Глава 37. Макушка дерева

Валяться в кровати с видом на бесконечный лес можно было долго, но голод заставил меня вылезти из постели и спустится на кухню. Димы поблизости не было, его не было и в спальне. Тогда я решила искать не его, а еду в холодильнике. Это оказалось интереснее, потому, что от оливок, красной рыбы и готовых ролл, сложно было устоять.

Не обращая внимания на полную раковину грязной посуды, крошек на столе и общего бардака на кухне, я села есть. Медленно, наслаждаясь вкусом, я растягивала удовольствие. Лес за окном становился серым и с приходом сумерек Дима зашёл в дом, весь в снегу, спортивной одежде и с раскрасневшимся лицом.

– Я тебя искала, – сказала я ему, выглядывая из-за угла гостиной.

– У меня снегоход перевернулся.

Он скинул снежную одежду на пол и ушел в подвал. Я вернулась на кухню, собрала разбросанную грязную посуду в раковину, включила воду и начала мыть. Похоже Дима совсем не убирал за собой, но это ничуть не расстроило меня. Приведя кухню в порядок, я налила в бокал красного вина, выключила свет, села на пол у окна и смотрела на одинокую круглую луну и бесчисленное количество звезд. Было видно Большую Медведицу, за окном слышался ветер.

– Ты замерз? – спросила я, услышав его шаги.

– Да, но я согрелся в сауне.

Включился светильник и звезды скрылись в темноте. В отражении стекла появилась уютная кухня и силуэт Димы в растянутой футболке и спортивных штанах. Разогревая пиццу, он долго разглядывал меня, я спиной чувствовала его изучающий взгляд.

– Ты хорошо спала? – обжигаясь о горячую пиццу, спросил он.

– Да, из-за ночных смен мой график сна сбился.

Дима сел рядом, с коробкой пиццы и бутылкой сока. Я продолжала смотреть в окно, но не на звезды, а на его отражение в стекле. Торопливо и жадно он откусывал пиццу, растягивал расплавленный сыр, запивал соком и облизывал пальцы. Мне нравилась эта его дикая черта и отсутствие манер, резкие движения и неугомонный нрав. На секунду Дима остановился, поймав мой пристальный взгляд в окне.

Не знаю, понял ли он, что я давно за ним наблюдаю, но мне захотелось оправдаться:

– Я задумалась, – тут же выскочило из меня.

– О чем?

– Снегоход… сложно было доставать его из снега? – это было первое, что пришло мне в голову.

– Нет, мне помогли, – ответил Дима и, не переставая жевать, пошёл к холодильнику. – Хочешь завтра вместе покатаемся?

– Хочу, я никогда не каталась на снегоходе.

Он вернулся с упаковкой салата и сел ещё ближе, я почувствовала запах геля для душа, тепло его тела после распаренной сауны.

– Чем займёмся? – спросил он, открывая салат.

Я пожала плечами. После ночных смен в баре я жутко устала. Дима скользнул по мне взглядом, положил на пол упаковку салата и ушёл в гостиную. Послышался глухой стук поленьев и чирканье спичек о коробок.

Прихватив с собой салат, я пришла в гостиную, села у камина на пол и посмотрела на Диму.

– Что? – смутился он.

– Ты даже не представляешь, как долго я смотрела на этот камин. Последний раз я топила печь у родителей в деревне и совсем забыла каково это – греться у огня.

Дима скинул на пол подушки с дивана и принес роллы из холодильника. На этот раз он ел лёжа, обнявшись с вязанной подушкой. Мы смотрели на огонь, языки пламени завораживали, освобождая воспоминания и чувства. Я закрыла глаза и вспомнила дом в деревне.

– В детстве мне нравилось топить печь и рубить дрова. Мама ворчала, когда видела меня топором, но дедушка был доволен, он сидел на пороге предбанника и курил. Наш дом был на краю деревни. Из окна виднелся лес, а по утрам солнце светило мне в глаза. Зимой мы ходили на лыжах, а летом собирали клубнику. Каждое лето мои колени и локти были ободраны до крови. Я лазила по деревьям с соседскими детьми и строила там домики.

– Почему ты приехала в Москву? – спросил Дима, потянувшись за упаковкой салата. Он ел не переставая, но уже медленно и задумчиво.

– Это сравнимо с чувством, когда лезешь на дерево и хочешь добраться до самой макушки, но страх не даёт залезть высоко. Адреналин, гордость за себя и ощущение предстоящей опасности смешиваются, понимание, насколько я мала в этом мире, толкает вперёд. Москва – это мое дерево: движение вперед и люди, которые заставляют меняться.

Дима снова смотрел на меня изучающим взглядом, но уже спокойно и расслабленно.

– Я наоборот, уезжаю сюда от людей, их бессмысленной болтовни и давящих вопросов отца. По праву рождения, макушка дерева для меня – это обычная жизнь, мне не надо лезть наверх, чтобы узнать новое или испытать гордость за себя. Пока ты держишься за ветки в страхе упасть, я просто живу.

Он отодвинул пустую упаковку салата и положил голову на подушку.

Мне стало больно и обидно, но он говорил правду. Я не понимала, зачем я ему сдалась, у нас нет ничего общего.

– Почему ты привёз меня сюда?

– Мне кажется, я давно знаю тебя.

Он отрешенно смотрел на огонь.

Прямота и откровенность пошатнули мою надежду карабкаться вверх по дереву, но это не давало мне право злиться и винить его. Я сама начала этот разговор, забыв о непредсказуемости Димы. Оставалось только молча смотреть на огонь и разбирать свою жизнь по полочкам.

Вскоре он уснул, я собрала пустую упаковку из-под еды.

Тормошить спящего мужчину, который внезапно стал для меня очень далеким, оказалось непросто. Прикоснувшись к его спине. Было приятно ощущать тепло и силу его тела. Он был близко и далеко одновременно. Я осторожно толкнула его, он обнял мои колени, прижался к ним лицом и простонал во сне:

– Не уходи.

Он спал, а я смотрела на его волосатые руки, спокойное лицо, трогала его жёсткие волосы. Стало неудобно сидеть в таком положении и я пошевелилась. Дима открыл глаза.

– Ты замерзнешь здесь, нужно идти в кровать, – я встала и его голова соскользнула на пол.

Он неохотно встал и побрел по ступенькам наверх.