Сначала было предательство

Глава 45. Имитация богов

На следующее утро Мари уже сидела на диване у нас в гостиной и рассматривала свои росписи на стенах. Одежда на ней висла мешком, да и сама она выглядела расхлябанно. В то утро так выглядело всё.

Над Москвой снова нависло тяжёлое свинцовое небо, а слякоть и тоска вгоняли в повседневную скуку. Зимняя сырость превратила нас в улиток, мы двигались как можно медленнее или вообще не двигались. Каждый залез в свою раковину и молча допивал утренний чай. Чтобы окончательно не превратиться в моллюсков, я включила люстру и яркий свет на мгновение ослепил нас. Мы зажмурились и вопили в попытке открыть глаза. Каждый искал виноватого в мрачном настроении. Им оказалась я.

Дима и Мари хором простонали моё имя, но тут же забыли причину недовольства. Гостиная заполнилась тёплым светом, а с ней засверкало и голубое небо Олимпа, написанное Мари на белых стенах. Золотые лучи переливались на томных телах величественных небожителей, а я, проста смертная, старалась найти в себе хоть малейшее сходство с богиней.

– Год назад мои греческие боги выглядел совсем по другому, – промычала Мари. – Нет, с тех пор ничего не изменилось, просто, тогда я видела их совсем иначе.

– Скучаешь? – усмехнулся Дима над её недовольным видом. – Папа не разрешает пачкать стены в его квартире?

– Скучаю, – отрешенно выползала из своей раковины Мари и, не отрывая взгляд от богов, добавила. – К тому же я не закончила писать фон, а заполнять пространство, размазывая краску по стенам, никуда не годится. Когда нет чувств, лучше бросить.

С чувствами я была согласна, но греческих богов успела полюбить и встала на их защиту:

– Мари, они получились великолепно.

Дима рассмеялся над моей неосведомленностью и со всей своей прямотой заявил:

– Лера, это же копия рисунков Жана Кокто с виллы Санто-Соспир.

Но это ничуть меня не задело и я продолжила:

– Все художники копируют, чтобы набить руку. Мне нравятся эти грубо написанные боги: высокий лоб, широкие острые брови, прямой нос, очерченный словно по линейке, и намалеванный рот. Я вижу характер каждого из них.

– Лера, после твоих слов мне придётся их уничтожить! – не выдержала похвалы Мари, но её успел перебить Дима.

– Мари нельзя хвалить. Она всегда сомневается, и чем успешнее становится её галерея, тем больше она сомневается.

– Успех – это лучшее время для сомнений. А ты не стой ноги встал! – оглядела его Мари.

– С чего ты взяла?

– Не ври мне!

– Ладно, мне пора ехать к отцу, – обреченно вздохнул Дима и пошел одеваться.

– Ты к этому привыкнешь, – крикнула ему вслед Мари.

До сих пор я не имела ни малейшего представления об их отношениях, а моя попытка отстоять гигантских богов вызвала семейный спор. О, нет! Неужели, это их семья послужила прототипом целого пантеона богов? Да, разрази меня гром, если я не права.

– Мари, это же не копия рисунков Жана Кокто, а имитация и я точно знаю одного из этих богов?

– Возможно, – протянула она с притворным безразличием. – Но я также знаю твои истинные чувства к этому богу.

Мой взгляд в смятении застыл на её лице. Я была права, но не понимала одного: что заставило Мари бросить писать богов? Что случилось год назад? Ни слова не говоря, мы смотрели друг на друга, не желая раскрывать секреты в присутствии Димы: эхо разносило наши обрывочные фразы по всей квартире. Когда прилетело недовольное «‎Пока», я выбежала в коридор, чтобы на прощание поцеловать Диму.

Его поцелуй сделал меня счастливой, каждый раз он делал со мной такое. Скрывать свои чувства становилось всё сложнее, но не буду отвлекаться. Я хотела поговорить с Мари. Может, удасться сделать это за завтраком?

Закрыв за Димой дверь, я крикнула на всю квартиру:

– Мари, как ты относишься к жареным яйцам?

– Я не отношусь к яйцам, но с удовольствием съем их, – хохотала она, вышагивая по кухне деловой походкой. – А что у тебя ещё есть?

– Посмотри в холодильнике.

Она нырнула туда с головой и, как служебная собака, тщательно обнюхала содержимое каждой полки:

– Одни углеводы!

Вердикт был принят и дверь холодильника захлопнулась. Мари принялась вынюхивать содержимое моих прежних отношений:

– Софи тоже по утрам кормит жареным яйцами, – ходила она кругами по кухне. – Как думаешь, Виктор видел в тебе свою мамочку?

Я и без того предчувствовала проверку на прочность, но чтобы так? Медленно и тактично.

– Дима прав, – взбесилась я. – Ты невыносима!

– Только в яйца мне не плюй! – рассмеялась она и развалилась на диване.

– Кто тебе рассказал про Виктора? – разбила я куриное яйцо в сковороду. – Дима? – второе яйцо. – Софи? – третье.

Мари выжидала паузу и, когда моё терпение подошло к концу, а лицо напряглось и стало красным, она не выдержала и запрокинув голову разразилась громким смехом:

– Ирэн, кто же ещё?

– Ты тоже её знаешь? – вскрикнула я от неожиданности и выронила четвертое яйцо в сковороду.

– А кто её не знает? Кобра услужливая только и делает, что всем выбалтывает последние сплетни.

– Да, представляю, как она это делает своим большим красным ртом, – передразнила я Ирэн, растянув рот как можно шире.

– Только не продолжай! – попросила Мари.

Если на чистоту, то в первую нашу встречу Мари вызвала у меня острое отвращение. В моих родных краях более взрослое поколение назвало бы её грубой невоспитанной халдой, и обращалось бы соответствующе, обходило стороной и сопровождало косыми взглядами. Я же называла её просто гопницей. Именно такой она мне запомнилась той ночью в баре, когда я впервые захотела придушить любую из ревности к Диме. И я уж точно не думала, что мы подружимся.

Мы съели завтрак и вышли во двор. У Мари не было ни телохранителя, ни водителя, только небольшой внедорожник да и то припаркованный в соседнем дворе. Слякоть была повсюду, я прыгала через лужи и не заметила, как поскользнулась на мокром снегу. В машину я села мокрой.