Сначала было предательство

Глава 47. Их стоимость, или Истинная ценность

Вырвавшись из города, машина как бешеная мчалась по трассе, добавляя остроты в предвкушения предстоящего праздника. Хотя меня и без того уносило в неведомые дали, благодаря выпитой на троих бутылке шампанского в московской пробке. Час пик благотворно повлиял на наше безудержное веселье, и уже на выезде из города бурный кутеж, временами переходил в колкие шутки и семейные споры. Чтобы поверить в реальность происходящего, я сильнее прижалась к Диме и не отпускала его до тех пор, пока машина не подъехала к воротам дома Софи.

На улице было темно и в свете фонарей кружились снежинки, вдоль высокого забора премиальные автомобили гостей припорошило снегом. Мне захотелось выпрыгнуть из машины и вдохнуть всей грудью морозный воздух. Я дождалась, когда откроются ворота и, затаив дыхание, спрыгнула на тщательно очищенный двор. У парадной стояла нарядная елка, в окно второго этажа залезал игрушечный Дед мороз, а крыльцо было залито светом гирлянд. Дима прижал меня к себе.

Дверь распахнулась, молодой человек со знакомой обаятельной улыбкой предложил пройти в дом. Нас встретил смешанный запах благородных духов и легкая лаунжевая музыка, из зала доносились голоса людей.

Нашего появления никто не заметил, гости были заняты разговорами. Некоторые посылали воздушные поцелуи и уходили, надев свои длинные лоснящиеся шубки. Мари нырнула в общество почтенных дам с крупными золотыми украшениями, а их седовласые спутники скрылись на террасе, покручивая в руках толстые сигары.

Мы с Димой сели на мягкий диванчик и единственное, что привлекло его внимание, это мои ноги и небольшая часть кружевного ранта виднеющегося в длинном разрезе платья. По его виду было понятно – он бывал здесь много раз и обыденность ситуации могла скрасить только я. Меня же интересовало все: от фресок на стенах в гостиной с высокими сводами, изогнутых линий перил спиральной лестницы, камина, выложенного разноцветный плиткой, до утонченного бокала шампанского, который был предложен официантом. Я поблагодарила его и, вглядываясь в струящиеся пузырьки, мысленно произнесла тост: “За красивую жизнь!”.

Дима увидел мой хитрый взгляд и спросил:

– За что пьем?

– За нас! – ответила я почти честно и мы чокнулись бокалами.

Было десять часов вечера, гости разъезжались. Мари на прощанье обменивалась любезностями и, очаровав всех гостей, села к нам на диван. Она выдохнула с облегчением, которое наступает после долгих часов суеты. Образ светской львицы начал таять, плечи расслабились, а величественная осанка заполнила формы мягкого дивана. В зале стало пусто, для близких друзей в столовой накрывали стол.

Дима обратился к Мари по-родственному, как переспрашивают в семьях давно избитый вопрос:

– Что нового?

– Всё по старому, – отмахнулась Мари, – Эти люди настолько же скучны, насколько скучают сами. А все их разговоры о поиске развлечений, быстрой известности или каких-нибудь бесполезных вещей…

Мне хотелось дослушать, но выпитое шампанское дало о себе знать. Я медленно встала и, напустив на себя серьёзное выражение лица, осторожно прокралась в туалет. Меня шатало, игривые пузырьки шампанского ударили в голову. Туалет снова оказался единственным уединенным местом.

Не дотрагиваясь до накрашенных ресниц, я прижала руки к щекам и отдалась лёгкому головокружению. Отражение в зеркале уверяло в изысканности моего наряда и ещё большей соблазнительности. От восторга я произнесла вслух: «‎Как ты ослепительна!». Где-то наверху послышались шаги, стало ясно, туалет находится под лестницей. Голоса были знакомы, а разговор шёл на французском. Когда я поняла чьи это голоса, то испугалась. От любопытства я прильнула ухом к двери.

– Как дела у мамы? – певучей французской манерой спрашивала Софи.

– У бабули? – переспросил Виктор и повысив голос принялся возмущаться. – Эта баронесса не вылазит из своего кресла в гостиной, только и делает что курит и задыхается кашлем, а её капризы! – вздохнул он – О, её капризы непомерно растут с каждым днём!

Голос оборвался, Виктор и Софи остановились у двери туалета. Моё сердце колотилось, руки дрожала, а опьянение пропало. Я боялась пошевелиться и громко вздохнуть. В этот момент Виктор вновь заговорил:

– Ты не поверишь! С недавнего времени, у неё появилась новая привычка.

– Какая же? – перебила его Софи.

– Спускаться на кухню посреди ночи и греметь посудой!

– Что же она делает на кухне, ещё и ночью? – удивлённо переспросила Софи.

– Я долго из неё выпытывал и представляешь, что она ответила? Я ходила попить. Утолить жажду. Извини! – передразнил он Любовь Геннадьевну обволакивающим голосом и добавил, – А я потом заснуть не могу!

Софи рассмеялась:

– Если это вода, то не страшно!

Они отправились в гостиную, а я не решалась выйти из туалета и сползла по двери на ворсистый коврик. Спустя минут двадцать, которые я провела пытаясь слиться с оливковым ворсом ковра, в дверь туалета постучались:

– Лера, было бы неплохо выйти к столу! – кричала Мари.

Мне захотелось надавать себе пощёчин и со словами “Соберись, от этого ещё никто не умирал!” я встала и ровной, трезвой походкой вышла в зал.

Дима с Мари сидели на прежнем месте. Софи стояла у камина и была увлечена рассказом о горнолыжном курорте. Совсем недавно она спускалась со склона и упала на резком повороте, но, к счастью, все обошлось. История была захватывающей, пока я не увидела надменное лицо Виктора. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Воспоминания о нем до сих пор душили меня.

– Лера! – неожиданно воскликнула Софи, закончив рассказ. – Ты приехала!

От одного её взгляда на душе сразу потеплело.

– Конечно, я очень хотела тебя увидеть, – ласково ответила я.

– Я тоже рада тебя видеть! – улыбнулась она и предложила пройти в столовую. Мы последовали за ней.

Кухня очаровала меня. Софи любила плавные текучие линии и светлые цвета, которые контрастировали с тёмным деревом оконных рам, дверных проемов и резными спинками стульев. Огромный белый стол был накрыт исключительно для нас.