Снайпер-инструктор

12 - Полк вышел к границе Восточной Пруссии

На  восходе  солнца  стало  ещё  холоднее,  на  поблёкшей  траве  белел  иней, пожелтевшие  кроны  деревьев, озарили  утренние  лучи  солнца,  выглядывавшие  из-за  домов  деревни  Шибейки.

Насчёт  Степана  я  с  Винокуровым  так  и  не  поговорил.  Вначале  зашёл  в  штаб  полка, а  потом  хотел  найти  Винокурова.  Но  командир  полка  велел  мне  идти  в  Вирбалис, в  штаб  дивизии,  к  начальнику  особого  отдела  Куликову, разбираться  с  моими  снайперами. Приладышев  сообщил  мне,  что  арестованы,  пять  заблудившихся  снайперов. Приладышев  и  сам  толком  ничего  не  знал,  и  мне  не  мог  объяснить,  какова  ситуация.

-  В  особом  отделе  сам  разберёшься, - сказал  он.

Подходя  к  Вирбалису,  я  достал  из  кармана  часы  и  посмотрел  на  циферблат:  было  восемь  часов  утра. Со  стороны  переднего  края  гремел  бой,  по  всей  протяжённости  фронта. На  просветлевшем  небе  летали  самолёты,  одни  высоко, другие  проносились  совсем  низко. На  некоторых  я  замечал  фашистские  кресты. Идти  пришлось  одному, от  этого  было  жутковато. Перед  городом  меня  остановил  дозор  проверить  документы.  Солдаты  меня  предупредили:

- Будьте,  старшина, осторожны,  в  городе  затаились  вражеские  снайпера, они  уже  многих  наших  солдат  и  офицеров  убили.

Проходя  по  улице, я невольно  отметил, что  город  сильно  пострадал  от  недавних  боёв. Не было ни одного  дома,  без  следов  пуль  и  осколков. Большинство  жителей  оставались  в  своих  домах, поэтому  среди  них  были  многочисленные  жертвы.  Во  время  боя  я  как-то  этого  не  замечал,  а  сейчас  мне  всё  бросалось  в  глаза. Навстречу  мне  тянулись  вереницы  похоронных  процессий из  местных  жителей.  Кого  везли  на  лошадиной  подводе,  а  кого  в  гробу  на  ручной  тачке.  Женщины  оплакивали  своих  близких,  их  плач  слышался  и  на  соседних  улицах.

С помощью  солдат  из  очередного  патруля,  штаб  дивизии  я  нашёл  в  кирпичном  здании,  рядом  с  которым  стояло  несколько  штабных  фургонов  и  легковых автомобилей. Дальше, за углом, расположились танки и другая  бронетехника.

Начальник  особого  отдела,  майор  Куликов, сразу  меня  узнал.

- Сержпинский,  ты  вовремя  появился.  Почему  распускаешь  своих  снайперов?  Их  чуть  не  отправили  под  трибунал  в  двадцать  шестой  дивизии.  Как  они  там  очутились?

Я,  недоумевая,  пожал  плечами,  и  постарался  объяснить:

- Товарищ  гвардии  майор, наверное,  они  заблудились  и  оказались  в  соседней  дивизии.  Ведь  наступление  проходило  очень  стремительно,  тут  не  мудрено  заблудиться. 

Майор  был  настроен  решить  эту  проблему  без  трибунала. Мы  сверили  фамилии  снайперов  по  моему  списку,  среди  них  чужаков  не  оказалось. Я  торопился   вернуться  в  полк, хотел выспаться, и достал  свои  карманные  часы, чтоб  посмотреть  время.  Майор  поинтересовался:

-  Что  это  у  тебя  за  часы?  Где  ты  их  взял?

- Да  недавно  нашёл, – ответил  я,  решив  скрыть  их  происхождение.

- Дай  посмотреть, что  тут  написано? – попросил  он,  разглядывая  часы.  Я  пояснил:

- Винокуров  перевёл мне  с  немецкого,  что  написано  «двенадцать  драгоценных  камней».

Майор  с  любопытством  разглядывал  карманные  часы,  и  я  предложил  ему  взять  их  себе. Мне  хотелось задобрить этого  опасного  человека. Он  обрадовался  и  без  колебаний  принял  мой  подарок.  Затем  мы  сходили  с  ним  в  другое  здание  по  соседству,  где  сидели  под  охраной  арестованные  снайпера. Им  вернули  оружие, дали  наставление,  чтобы  больше  не  терялись, и  отпустили  со  мной  в  свой  полк.

Когда  я  вернулся  в  штаб  полка, меня  там  увидел  замполит  майор Котов.  Он  поручил мне провести  политинформацию  во  втором  батальоне.  Здесь  я  узнал,  что  наш  полк  пока  в  резерве,  а  в  бой  пошёл  семнадцатый  полк  нашей  дивизии.

Штаб полка находился  в  деревне  Шибейки,  а  второй  батальон  за  деревней.  Проводить  беседы  послали  не  только  меня,  а  ещё  несколько  офицеров. Замполит  батальона  распределил  нас  по  ротам  и  отдельным  взводам. Для  беседы  мне  дали  две  газеты,  и  свежую  листовку,  выпущенную  час  назад. Рота  солдат   стояла  толпой  рядом  с  землянками,  их  было около восьмидесяти  человек. Мне очень захотелось спать, но я пересилил себя и первым  делом   зачитал  текст  листовки,  стараясь  как  можно  громче.  В  ней  было  написано  следующее:

«18-го  октября  1944 года,  комбаты  Мирза  Мамедов  и  Иван Казаков  со  своими  гвардейцами  из  171-го  полка,  11-й  гвардейской  армии,  первыми  пересекли  границу  Восточной  Пруссии».

(Из  архива мин. Обороны  СССР).

Сегодня  было  двадцатое  число,  и значит,  это  событие  произошло  два дня назад.  Услышав  новость,  солдаты  ликовали.  Они  радостно подбрасывали  вверх  каски  и  кричали,  заглушая  канонаду,  доносившуюся  с  передовой.     

Потом  я  прочитал  некоторые  статьи  из  армейской  газеты  под названием «Боевая  тревога».  Там  говорилось  о  предстоящих  трудностях  по  прорыву  немецкой  обороны  вдоль  границы  с  Восточной  Пруссией.  Оборонительные  укрепления  состояли  из  многорядных  траншей  и  колючей  проволоки.  Все  открытые  места  и  дороги  были  заминированы.  Там,  где  могли  пройти  танки,  в  землю  врыты  бетонные  надолбы,  или  преграждали  путь  глубокие  рвы. В  приграничных  районах  все  дома  в  населённых  пунктах  имели  утолщённые  стены  с  восточной  стороны  и  окна  узкие,  как  бойницы.  Мощные  укрепления  немцы  готовили  по  всей  территории  Восточной  Пруссии  заранее  в  течение  десятков  лет,  а  столица восточной Пруссии Кёнигсберг,  был  неприступной  крепостью. Его  бастионы  строили  не  одно  столетие. Оборону  осуществляла  достаточно  сильная  группировка.