Снайпер-инструктор

18 - Меня приняли в партию

В декабре истекал срок моего кандидатского стажа в члены ВКП (б). Майор  Котов  напомнил мне об этом, и сказал, чтобы я попросил рекомендации  ещё у двоих коммунистов. Всего надо  три, одну рекомендацию написал он мне  сам. Другие рекомендации мне дали Приладышев и Салов. Они мне давно  обещали.

Партийное собрание полка проходило в бывшем длинном  производственном здании, переделанном под казарму. К тому времени  дивизию  перевели  в  другое село.  Войска  часто  перемещали,  чтобы  сбить  с  толку  разведку противника. Коммунистов и кандидатов в полку оказалось около ста человек. Все расселись на нижних нарах казармы, а  президиум собрания расположился за столом  в  конце  этого  длинного  помещения.

Я, конечно, волновался. Ведь будут задавать всякие вопросы, как на экзамене. В  президиуме  сидели  Котов, Приладышев, сержант и два рядовых солдата.  В повестке дня были следующие вопросы: «О  боевых задачах, стоящих перед полком», и «приём в партию». По первому вопросу выступил командир полка Приладышев. Он  встал  с  места, надел очки, и стал читать своё выступление, которое было больше похоже на лекцию.

«Товарищи!» – начал он и, взглянув на присутствующих, продолжал: «После активного наступления наш третий Белорусский фронт временно перешёл к обороне. Мы все с нетерпением ждём приказа о дальнейшем наступлении. Сейчас в полку проводится боевая и политическая учёба, прибывает пополнение. Роты и батальоны по численности приближаются к штатной норме. В целом, на советско-германском фронте, обстановка складывается в пользу Советского Союза. Вся  территория нашей страны, кроме маленькой  Курляндии, освобождена от противника. Военные действия ведутся  в странах Восточной Европы. Для тружеников тыла появилась возможность наращивать производство и восстанавливать разрушенное войной хозяйство. Положение фашистской Германии ухудшилось. Она потеряла почти всех своих союзников: Финляндию, Румынию, Венгрию. Во всех оккупированных  Европейских странах усиливается антифашистская борьба. В гитлеровской армии  нарастает упадническое настроение, однако противник ещё достаточно силён и способен оказывать упорное сопротивление. Группа армий «Центр», на которую Гитлер возлагает оборону Восточной Пруссии, состоит из одной танковой и двух полевых армий. Она  насчитывает пятьсот восемьдесят тысяч солдат и офицеров и двести тысяч ополченцев. Нам  предстоит разгромить врага и установить на его территории свободное демократическое государство с народной  властью».

Далее докладчик рассказал о задачах по боевой подготовке в каждом подразделении полка.  Я  с  интересом  слушал доклад  и  ещё раз убеждался  в том, что победа будет за нами.

«Но какой ценой  добьёмся мы победы? – задавал я себе вопрос. -  Увижу ли я этот радостный момент?  Сколько ещё людей погибнет?»

После доклада никто выступать не стал и перешли к следующему вопросу. Первое заявление о вступлении в партию рассмотрели от погибшего младшего сержанта  Голубцова. Его приняли в партию посмертно без кандидатского стажа. Когда  очередь дошла до меня, то я  вышел к столу президиума, как это делали  другие, и приготовился отвечать на вопросы.  

- По какой причине вступаете в партию? – задал формальный вопрос начальник штаба Соколов, сидевший на ближайших нарах.

- Хочу быть в первых рядах строителей коммунизма, и  быть примером для беспартийных солдат в бою, – отчеканил я заученный ответ. Так же отвечали до меня и другие вступающие в партию.

Приладышев, пристально посмотрел на меня и произнёс громким голосом,  чтобы слышали  в конце длинной казармы:

- Скажи своими словами, что тебя побудило вступить в партию?

Я на какое-то мгновение растерялся, и мои слова получились не связанные одной мыслью. С задних рядов казармы  крикнули:

- Говори громче, не слышно!

Тут я вспомнил наш разговор с Павликом  и  почти прокричал:

«В партию  я  вступаю потому, что верю в коммунистические идеалы,

а точнее, убеждён, что  наступит такое время, когда не будет войн, люди станут жить лучше, не будет денег. Восторжествует коммунистический лозунг:  «каждому по потребности, и  от каждого  по способности». Чтобы  настало такое счастливое время, мы разобьём фашистов. Мой дядя, Сержпинский Павел Николаевич, погиб в сорок втором году под Смоленском, и я мщу за него, продолжаю начатое им дело. Он тоже был коммунистом!»

После моих слов, все присутствующие аплодировали. Председатель собрания  Котов  встал  и,  обращаясь к собранию,  громко спросил:

- Какие будут предложения по заявлению товарища Сержпинского?

- Предлагаем принять! – крикнули несколько человек.

- Кто за то, чтобы  Сержпинского принять в партию, прошу проголосовать.

Все дружно подняли  руки.  Приладышев встал из-за стола и поздравил меня со вступлением в партию. Затем  он  вручил мне медаль «За боевые заслуги».                                                        

Я немного был разочарован, ожидал более высокой награды. Такие медали были у каждого третьего солдата. Но потом, после войны, эта медаль для меня стала самой ценной, так как она висела у меня на гимнастёрке, и я прошёл с ней сквозь огнь и воду, в прямом смысле этих слов.