Снайпер-инструктор

25 - Знакомство с немкой Мартой

 Прошло несколько дней. В конце января  1945 года  11-я гвардейская армия  вышла к Балтийскому морю с юга от Кёнигсберга и отрезала его гарнизон  от центральной Германии. Вплоть до конца февраля наше наступление приостановилось, но войска часто меняли свою дислокацию. Одни подразделения выводили в тыл на отдых, другие посылали на линию фронта  вместо  них.

В конце февраля штаб нашего полка расположился в нескольких километрах от предместий Кёнигсберга, в небольшом, сохранившемся посёлке. Здания  там  оказались совсем не разрушены: целы стёкла в окнах, не тронута черепица на крышах. К вечеру мороз усилился, кроме того дул сильный, пронизывающий ветер. Поэтому нам очень повезло, ночевать будем в тепле.

Меня майор Котов поселил вместе со штабными офицерами и группой разведчиков в двухэтажном, кирпичном доме зажиточных немцев. Взвод снайперов разместили в соседнем здании.

Женщины, живущие без мужчин, встретили нас с большими опасениями, но, поняв, что мы их не обидим, быстро осмелели. Я очень хотел спать и ушёл на второй этаж в комнату, где уже разлеглись на кровати и диване разведчики. Мне пришлось лечь на полу. Только я закрыл глаза и хотел уснуть, как пришёл Серёга Винокуров. Он был навеселе и толкнул меня в плечо:

 - Пойдём на кухню, скоро будет ужин готов. Немки картошку варят и жарят рыбу.  За-а-пах - на весь дом!

- Я ужинать не буду, спать хочу, – сказал я, не поднимая головы.

Сергей наклонился ко мне и по-немецки произнёс, чтобы разведчики не поняли: «Дурак, проспишь всё на свете. Мы можем очень близко познакомиться с немками».

Пришлось встать и протереть глаза. Винокуров был в приподнятом настроении, много шутил. Подмигнув мне, он снова по-немецки спросил: «Хочешь, я тебя с немкой познакомлю? Их в доме три, все симпатичные, им на вид лет по двадцать. Выбирай любую…»

Я отказался, сказав, что дом битком набит солдатами, уединиться всё равно негде, поэтому знакомиться не интересно.

- Ты знаешь, что думает петух, когда бежит за курицей? Он думает, не догоню, так разогреюсь… - пошутил Винокуров.

В комнате стоял сильный запах от прелых портянок и сырых валенок, но ворвавшийся дух жареной рыбы заглушил неприятные запахи, и мне сразу захотелось есть. Кроме того, Серёга так пристал, что я уступил и пошёл за ним на первый этаж, где находилась кухня и столовая.

На кухне в белых платочках суетились женщины. По-немецки Винокуров попросил у них пить, а сам, поглядел на меня хитрыми глазами и тихо спросил:  «Какая девушка тебе больше нравится?»

Я ничего не ответил, взял стеклянный стакан и стал пить воду, которую подала нам одна из немок. На кухне топилась печь, на её плите в большой сковороде жарилась рыба, рядом в кастрюлях что-то варилось. Вместе с молодыми девушками готовила ужин женщина лет пятидесяти. Она руководила молодыми, строго давала указания. Винокурова немки уже знали, он с первых минут заселения в этот дом выступал в роли переводчика. 

Кроме нас с Винокуровым, здесь находились ещё двое – это майор Котов и капитан Соколов. Эти офицеры плохо знали немецкий язык, объяснялись с немками, в основном, жестами, как немые. Капитан жестикулировал руками, смешно выпячивая губы. Девчонки хихикали, смущённо отворачивались.

Капитан попросил Винокурова: «Переведи – нас будет двадцать человек. Значит надо накрывать на стол на двадцать персон».

Сергей перевёл и предложил женщинам свою помощь. Рядом с кухней находилась большая комната – столовая. Мы сдвинули вместе несколько маленьких столов в один длинный стол, разложили, как в ресторане, тарелки, ложки и вилки.

Судя по просторному зданию, было понятно, что хозяева до войны жили не бедно. В доме имелись туалет с унитазом и ванная комната. Кроме печей  здание обогревалось батареями водяного отопления от котельной, пристроенной к дому. По распоряжению командира полка Котова, солдаты затопили котельную, чтобы нагрелась вода, и можно было помыться в ванной.

К нам на кухню часто заглядывали солдаты и офицеры, но Котов прогонял их «Не мешайте готовить!» - ворчал он. Я поинтересовался у него: «Откуда рыба?»

- Из реки вестимо, – шутливым тоном пояснил майор. – Её взрывчаткой глушили на реке Прегель, когда вчера мимо проезжали.

- Мы не правильно реку называем, – сообщил Винокуров. – Местные жители называют её  «Преголи», и это название не склоняется. Соколов раздражённо махнул рукой:

- Какая разница! У нас в военных картах «Прегель» написано, так и будем называть.

Винокуров спорить не стал и пошёл помогать девчонкам. Он крутился возле них, и между делом вёл разговоры. Я тоже присоединился к нему, очистил несколько луковиц, слушал немецкую речь и почти всё понимал. Иногда я  вставлял в разговор своё слово, поддерживал беседу. Настроение моё было плохое, не такое, как у Винокурова, потому что понимал - этим девушкам  неприятно общаться с нами. Оружие мы не оставляли ни на минуту, снайперская винтовка всё время висела у меня на плече. Иногда я ставил её рядом на пол. Конечно, женщины видели, что я снайпер, и могли предполагать, что  уже убил некоторое количество их соотечественников, да и других присутствующих военных они могли в этом подозревать.      

Улыбались девушки нам искусственными улыбками, пытались быть вежливыми и учтивыми. Такая натянутая обстановка меня не радовала. На кухне мы находились более часа и узнали в разговорах много информации о немках. Оказалось, что одна из девушек была дочерью хозяйки этого дома, вторая её племянницей, а третья снохой. Сын хозяйки, с её слов, находился в Кёнигсбергской тюрьме, а муж недавно умер от сердечного приступа, очень переживал за сына. Кроме того, он являлся  владельцем конезавода. Его лошадей фашисты отбирали за минимальную цену на военные нужды. А когда сына арестовали за связь с антифашистами, то завод полностью конфисковали. Парня не расстреляли только благодаря родственным связям с большими чинами в гестапо. Что сейчас происходит с сыном, хозяйка не знала и, рассказывая эту историю, всплакнула.