Снег, который не вернулся

Платье из иллюзий

Ослепительный, белый особняк с колоннами в стиле псевдобарокко возвышался над грязными замерзшими улочками, насмехаясь над скромными домишками соседей. Фасад усыпан позолоченными завитками, а на крыше огромная несоразмерная статуя орла с распростертыми крыльями — символ «благородного происхождения», которого у хозяина никогда не было.

Внутри мраморные полы сияли так, будто их полировали долго и с большим усердием, а стены украшали дешёвые копии картин в рамах из настоящего золота. Гостиная утопала в бархате цвета запёкшейся крови, а хрустальные люстры, легко украсившие бы собой театр, бросали блики на портрет владельца — написанный за неделю «шедевр», где он изображался в плаще с горностаевой подкладкой.

На столах стояли вазы из фарфора, а ковры с вычурными узорами пестрели пятнами от вина, которое новоиспечённый аристократ проливал в пьяном хвастовстве. В саду, сейчас засохшем, по случаю зимы, торчали кусты редких роз, за которыми все равно никто не умел правильно ухаживать.

Хозяин дома обожал устраивать пиры, где наливал гостям вино из кубков с гравировкой «Рождённый для власти», но все знали: его «дворянство» пахнет кровью и ложью. А в подвале, под слоем шёлка и золота, всё ещё жил запах нищеты — едкий, как память о том, кем он был на самом деле.

Проходя по всему этому фальшивому великолепию, Велимира едва сдерживалась, чтобы не сморщить нос. Она, безусловно, не знала владельца до того, как он разжился богатством, но безошибочно видела в нем признаки вора и обманщика.

Ее проводили в малую комнату для встреч, как объяснил ей слуга и оставили ждать. Прошло больше двадцати минут, прежде, чем тот же слуга распахнул дверь и громко объявил:

- Его сиятельство, Эдмунд фон Штернберг, граф Орлиных Вершин!

Мужчина вошел вальяжно, принеся с собой недопитый бокал вина, видимо, чтобы показать девушке, от какого важного дела она оторвала его своим визитом. Он был еще не стар, но запоздалый уход и косметика не могли скрыть годы жизни на улице.

- Оставь нас. - Каркнул граф слуге, ставя стакан на стол с таким стуком и звоном, что девушка вздрогнула, решив, что тот разбился.

Парень быстро ретировался, не забыв поклониться.

Его сиятельство сел на тяжелый обитый бархатной тканью стул и принялся молча разглядывать Велимиру тяжелым взглядом. Судя по тому, как кривилось его лицо, графу не понравилась дешевая, поношенная одежда и довольно изможденный вид рыжей посетительницы.

- Что еще ожидать от художницы. - Озвучил он то, что и так было написано на лице. - Моя дочь... - он запнулся, словно слова застряли в горле, и потянулся за вином. — Она выходит замуж. С детства мечтала о чём-то особенном, понимаешь? О платье, о представлении... — Он отхлебнул из бокала, но его взгляд стал чуть мягче. — Ты сделаешь это для неё. И если испортишь... — его голос снова стал резким, — ты пожалеешь.

Девушка молча кивнула. В разрешении на работу было довольно подробно описано, какую именно работу ей можно было выполнять в этом городе. И она была готова. Силы, собранные за пару месяцев, которые она чуть не потратила на убийство Берна, покоились в ней и ждали своего часа.

- Она захочет сама тебе рассказать, что и как. - проворчал граф поднимаясь со стула и подходя к большому резному шкафу. Он открыл дверцу и поставив туда бокал с вином вытащил вместо него грязноватую бутылку пива. Велимира сделала себе мысленную пометку, что по всему дому должны быть подобные тайники, если это можно так назвать. Как ей это поможет, случись что, она не знала, но предпочитала на всякий случай знать такие мелочи о клиентах. Тем более таких.

- Свадьба в день перед канонидой. - Сообщил Эдмунд Фон Штернберг в перерывах между глотками. - Времени у вас - хоть задом ешь. Так что даже не пытайся сказать, что не успеешь или испортить что-то для моей девочки, поняла? - Он указал на художницу почти опустошенной бутылкой.

- Почему же не в день канониды? - заботливо осведомилась Велимира. - Это ведь такая честь. Уверена, вы и ваша дочь заслуживаете ее.

- Верховный канонник, затопчи его свинья, заупрямился. - Прорычал граф, все быстрее возвращаясь к прежнему себе. - Это мол единственный праздник, который может быть в этот день. И ты девочка, должна радоваться, что не ты будешь украшать его. А чья это заслуга? Моя! Светлейшего графа!

- Верно, верно. - Поморщилась девушка, видя что клиент все меньше становится похож на человека. - Так когда я смогу поговорить с вашей дочерью?

- Она на втором этаже у себя в комнате. - Сдулся внезапно граф Орлиных Гор. - Ей незачем видеть, что папа пьян. Эй, Джеймс! - Закричал мужчина, забрызгав Велимиру и все вокруг слюной. Когда слуга появился, он сказал тихо, и почти нежно. - Отведи ее к Розе.

Слуга склонил голову и кивком предложил следовать за ним. Не теряя времени, изобразила неглубокий поклон, не желая снова выводить его светлейшество из себя, и поспешила к двери. Граф злобно стукнул бутылкой по столу, провожая взглядом удаляющуюся художницу. Когда дверь за ней закрылась, он опустил голову на руки и внезапно всхлипнул.

В раздражающем аляповатом зале продолжался пир. Никто не заметил, что хозяин покинул его, продолжая есть и пить. Велимира, проходя мимо стола, проглотила подступившую слюну: запахи были умопомрачительные. Но люди не обращали на них внимания, пьяно хохоча и крича. Кто-то уже валялся под столом. Какая-то дама в чересчур открытом наряде влезла на стол. Жизнь бурлила в этом месте. Но девушке не хотелось оказаться одним из них. Она бы предпочла быть сейчас с Ласом в сарайчике, который на пару недель стал их домом.

Слуга быстро повел ее наверх, стараясь и сам не задерживаться рядом с пирующими. Когда лестница повернула и зал скрылся из виду, Велимире показалось, что она переместилась в другой мир. Но она совершенно точно не владела этим навыком.

Здесь не было кричащих узоров или богатых украшений. Цвета преобладали теплые и приятно пахло какими-то благовониями, разгоняющими запах алкоголя, поднимающийся с первого этажа.