Снег, который не вернулся

Браслет из алых обещаний

- Почему Арлен забрал Берна к себе? - заныл Лас, раскладывая ветки на импровизированной крыше будущего убежища.

- Потому что ему там будет безопаснее. Никто не будет искать беглого сказителя у канонника. - Терпеливо повторила Велимира. Парень и сам это знал. Но ничего не мог поделать. Последнее время он всегда был вдвоем с подругой и ему это даже нравилось. Они были свободные и всегда отвечали только друг за друга. Но с внезапным появлением других людей рядом, и не просто рядом, а близко к его еще детскому сердцу, Лас вдруг почувствовал, что у него есть семья.

- У нас его тоже не стали бы искать второй раз. - Упрямо ответил мальчик и художница закатила глаза. Она пыталась сосредоточится, ягоды, которые ей передали “для налаживания волшебства” снова рассыпались по столу.

- Иллюзия тресни! - С досадой проворчала девушка.

- Еж в сапоге! - поддержал ее мальчик. - А ты попробуй что-то отвлеченное собрать. Подумай о чем-то приятном. О чем-то теплом… - Лас мечтательно закатил глаза, думая о пирожном.

- О приятном… - Повторила Велимира. Задумавшись, она стала перебирать в уме приятные вещи, которые происходили с ней за последнее время. Не очень то их много было, вот разве что рисунок, который ей подарила Роза, чтобы подпитывать вдохновение. Да. Художница сосредоточилась, закрыла глаза и представила картинку. Снег, дети, счастье… но затмевая рисунок, перед ней встали серебристо-голубые глаза Берна и его рука на ее руке. Теплая. Как и предлагал Лас.
Велимира открыла глаза, и в полумраке сарая на её запястье алел браслет — живой, дышащий, сплетённый из ягод, что прислала дочь графа для тренировки. Алые плоды, будто капли застывшей весны, пульсировали в такт её сердцу, а стебли, тонкие как паутинка, обвивали кожу, не оставляя следов. Она сжала кулак, и ягоды дрогнули, выпустив аромат — сладкий, с горьковатой ноткой мха, словно сам лес вдохнул в них жизнь.

- Всего лишь тренировка, - напомнила себе Велимира, но узор из пыли и грязи на плодах говорил обратное: это была магия, рождённая не из расчета, а из памяти о том, как рука Берна коснулась её ладони. Одна из ягод лопнула, и сок, тёплый как дыхание, стёк по запястью, оставив след в форме спирали — точь-в-точь как завитки на плаще сказителя. - Для платья… нужно лучше контролировать силу иллюзий, - напомнила себе художница, но браслет не исчезал, лишь мерцал тише, будто подчиняясь чужому ритму.

- Красивый. - Экспертно поджав губы одобрил Лас. - не разбирай его обратно. Носи.

В скромном, но чистом доме Арлена, Берн, возился на полу с веревкой-шпионом. Он готовил ее к активации, а заодно лениво пинал ногой матрас, ставший его кроватью на эти дни. Набивка послушно скучивалась при толчке, но расползалась обратно по краям, стоило парню убрать ногу.

Охранник с напряжением смотрел на это действо, ожидая, когда сказитель закончит. Он давно приготовил, что именно скажет сестре, пусть и посредством древнего, извивающегося как змея, артефакта.

Арлен закрыл глаза, и перед ним, как в тумане, возникла её фигура — Лирина, его сестра, «Ангел Орлиных Вершин». Он помнил, как её голос разливал тепло даже в самые холодные ночи, как люди собирались у её ног, чтобы исцелиться от ран и боли. Она всегда улыбалась, даже когда усталость делала ее глаза стеклянными, и говорила: «Музыка — это не просто звук, Арлен. Это дыхание жизни».
Но потом пришли канонники. Они требовали, чтобы она пела для них и только для них, поддерживая их силы в войне против таких же, как она. Лирина, конечно, отказалась и довольно резко. Тогда они похитили его, тогда ещё юного канонника, и пригрозили убить, если она не подчинится. Кроу помнил, как она стояла перед ними, её белые волосы, обычно сияющие, казались тусклыми, а голос дрожал: «Я сделаю всё, что вы хотите. Только отпустите его».
Он помнил последнюю встречу. Она пришла к нему ночью, её лицо было бледным, а глаза горели решимостью.

- Ты должен верить мне, брат, — прошептала она, обнимая его. — Что бы ни случилось, знай: я всегда буду с тобой. Конечно он и подумать не мог, что это прощание.
На следующее утро он услышал о пожаре, охватившем дом, где ее держали канонники. Он бросился в огонь, крича её имя, но нашёл лишь обгоревшие обломки и пепел. Его руки и лицо оказались обожженными, из-за того, что он как слепой ползал по раскаленным углям в поисках сестры. И навсегда остались шрамами — и памятью о том дне.

Теперь, спустя годы, он сжимал в руках веревку-шпион, и её слова эхом отзывались в его голове: «Я всегда буду с тобой». Может, она действительно жива? Может, всё это время она была где-то рядом, как её голос, который он слышал в своих снах?

- Все, готово. - Берн продемонстрировал веревку, связанную сложным узлом. Он придирчиво осмотрел свою работу и удовлетворенно вздохнул. - Тебя оставить одного?

- Как с этим работать? - Уточнил Арлен, с почтениям беря в руки древний артефакт.

- Говори прямо сюда. - Сказитель ткнул в узелок. - А когда закончишь, просто дерни за торчащий конец веревки. Она развяжется и твое сообщение будет сохранено. Не забудь сказать полное имя твоей сестры. Хорошо бы и адрес, но ты, понятное дело его не знаешь.

- А ты? - нахмурился Кроу.

- Я? Хм… Я мог бы попробовать. - Пробормотал Берн, - но я не уверен, что она еще там. Не будем обманывать посланника.

Охранник молча кивнул, и более молодой мужчина почувствовал себя абсолютно лишним в комнате. Он потер шею, раздраженный, что последнее время он везде не к месту. В его голове мелькнуло теплое гнездышко за столом в сарайчике Вели. Но он он отбросил эту мысль, пятясь к выходу, видя, как окаменело лицо Арлена.

Оказавшись за дверью, сказитель фыркнул и натянул на нос воротник огромного свитера, подаренного Велимирой. Ткань пахла дымом и травами — как будто сама художница обняла его сквозь пространство. Он уже собирался уйти, как услышал за спиной шарканье сапог.

— Эй, сказочник! — Лас вынырнул из-за угла, держа в руках краюху хлеба с подозрительными тёмными пятнами. — Ты опять прячешься? Или веревки кончились?