Снег, который не вернулся

Платье, сотканное из весны

Велимира поправила последнюю ягоду на груди Розы, и платье ожило — алые плоды замерцали, как сотни крошечных фонариков, сплетаясь в узор из света и тени.
- Это… волшебно, — прошептала Роза, кружась перед зеркалом. Её пальцы осторожно коснулись талии, где ягоды пульсировали в такт дыханию. - Ты настоящая волшебница, Велимира! Даже лучше, чем я представляла!

В углу зала граф Эдмунд бил тростью по полу, словно отбивая такт своему недовольству. Он был трезв и не в духе.
- И что, она пойдёт под венец в этом… фруктовом салате? — проворчал он, но Роза лишь рассмеялась:
- Папа, это же живое платье! Оно прекрасно!

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл высокий мужчина с лицом, высеченным из мрамора.

- Это…мой жених - Виктор фон Дорн. - Лицо дочери графа порозовело и отвечая ее чувствам лиф платья побагровел.

- Очаровательно, — произнёс мужчина, но в его голосе не было тепла. Его мундир канонника сиял, пуская зайчиков начищенным значком, а взгляд скользнул по платью, будто оценивая трофей.

- Надеюсь, иллюзии не потускнеют к церемонии?

Велимира сжала кисть в руке, чувствуя, как ягоды на платье съёжились, будто почуяв угрозу.
- Иллюзии требуют веры, — парировала она. — А ваша невеста на неё не скупится.

Роза потянулась к Виктору, но он уклонился от объятий, поправив перчатки и церемонно кивнув головой его светлости.
- Практичность превыше мимолётной красоты, дорогая. Твой отец слишком много заплатил за этот… эксперимент.

Граф фыркнул, подойдя ближе и решил поддержать дочь:
- Эксперимент? Это шедевр! Но если он подведёт, художница заплатит своей кожей.

Ягоды вспыхнули алым, отражая тревогу Велимиры. Роза, заметив это, резко повернулась к отцу:
- Папа, хватит! Виктор, ты обещал быть добрее…

- Обещал соблюдать традиции, — перебил жених. — А они требуют скромности. И любовь, дорогая, это не всегда сила. Сила в объединении. Ты мой ключ к этому.

Велимира провела рукой по воздуху, и платье ответило ей — ягоды расцвели серебряными цветами, затмив даже люстры.
- Красота не обязана быть скромной, — сказала она, глядя Виктору в глаза. — Иногда она — единственное оружие против тьмы.

Граф застыл, впечатлённый, но жених лишь усмехнулся:
- Надеюсь, это оружие не обратится против нас.

Роза сжала руку Велимиры, её пальцы дрожали.
- Оно не подведёт, — прошептала она, больше себе, чем другим.

В зеркале отразились три лица: восторженное, язвительное и холодное. А платье светилось, как сердце, готовое разорваться.

- Ты ведь понимаешь, художница, что его светлость и я до сих пор не бросили тебя за решетку только потому, что моя прелестная невеста так ценит твою работу? - Канонник смотрел холодно вне зависимости от того, к кому обращался его взгляд. - Такое исключение… Я слишком люблю ее, чтобы расстроить. Как и граф.

- И я ценю это. - Быстро кивнула Роза, посылая благодарную улыбку жениху. Тот не ответил, но кажется немного смягчился.

- Время сейчас такое, что если ты художница попадешься, о милости даже не думай. - Продолжил Виктор. И девушка почувствовала, его слова обжигали, как холодное лезвие. Она поняла — платье не спасёт её, если канонники решат действовать. - Седьмая годовщина переворота. И хоть верховный канонник отрицает магию всеми силами, всем известно, что семь магическое число.

- Я приставил к ней Кроу. - Вмешался граф. - Он проследит, чтобы все было как надо.

Действительно, Арлен тенью маячил у дверей, готовый приступить к сопровождению или защите Велимиры в любой момент. Фон Дорн посмотрел на него с неприязнью, прекрасно зная его историю. Но он не мог отрицать, что этот человек мог справиться с таким заданием. Охранник ответил ему спокойным взглядом, но его пальцы сжались на рукояти кинжала, так что костяшки побелели.

- Кроу. - Голос канонника стал как кромка льда. - Следи за ней получше. К этой канониде готовится кое-что особенное. Большой праздник, скажем так. Эта смена года не останется незамеченной и все получат свои… - Виктор оборвал себя, поняв, что сказал непозволительное. - В общем, оберегай эту женщину как следует. Я не хочу, чтобы моя будущая жена плакала без своего… шедеврального платья.

Повернувшись к Розе, он взял ее руку и прощаясь оставил на тыльной стороне руки поцелуй, не прикасаясь губами. Остальные по его мнению не особо заслуживали прощания, поэтому он развернулся на каблуках и вышел так же резко, как зашел.

- Он очень напряжен из-за свадьбы. - Слабо пояснила дочь графа.

- Я так и подумала. - пробормотала Велимира, стараясь подавить рвущиеся наружу саркастические высказывания. - Очень надеюсь, что без нас он вежливее и нежнее.

Роза опустила глаза, её рука всё ещё ощущала холод прикосновения Виктора. Платье, будто угадывая её мысли, смягчило багрянец до нежно-розового, словно пытаясь утешить.
- Он… не всегда такой, — пробормотала она, но голос дрогнул. — Просто сейчас всё так сложно.

Граф Эдмунд тяжело опустился в кресло, трость выскользнула из его пальцев и с грохотом упала на пол.
- Сложно? — проворчал он. — Это он ещё не видел, как я торговался с Верховным канонником за твою безопасность.

Велимира подняла кисть, и ягоды на платье замерли, будто затаив дыхание. В углу Арлен скрестил руки, его взгляд скользнул по окну, где ветер кружил листья, не успевшие покрыться льдом

- Что он имел в виду под «большим праздником»? — вдруг сказала рыжая художница, вспомнив слова Виктора.

Граф резко поднял голову, но Роза опередила его:
- Неважно! — Она схватила руку Велимиры, и ягоды вспыхнули тревожным алым. — Ты же обещала, что всё будет идеально? Значит, тебе не о чем тревожиться.

Арлен шагнул вперёд, его тень накрыла девушек, как крыло:

- Охота в этом году… — Он замолчал, поймав предупреждающий взгляд графа.

- Скажем так, ты бы не хотела оказаться там. - Эдмунд поднял свою трость. - Ты вроде не так плоха для носителя магии. Но за то, что ты хороший человек никто тебе не заплатит. И защищать тебя не будет.