Снег, который не вернулся

Тайна Рассветного круга

Сарай гудел от ветра, пробивавшегося сквозь щели. Велимира сидела на краю стола, прижимая к груди потрёпанный альбом. Угли в печи давно потухли, но свеча, вмерзшая в наплыв воска на табурете, отбрасывала дрожащий свет на страницы. На них, поверх старых эскизов, она вывела странные символы — те самые, что увидела на плите у орла. Они сплетались в узор, напоминающий морозные цветы на стекле, но что-то в их ритме тревожило: будто они звали, шептали, требовали.

- Берн? — она не поднимала глаз, проводя пальцем по линии. — Ты видел такое раньше?

Сказитель, дремавший в углу на мешке с соломой, вздрогнул. Его книга соскользнула на пол, страницы шуршали, как осенние листья.

- Видел? — он провёл рукой по лицу, стирая следы сна, и поднялся. — Я видел столько древнего мусора, что…

Он замолчал, заглянув через её плечо. Его дыхание стало ровнее, тяжелее. Велимира почувствовала, как мурашки побежали по спине — не от холода.

- Чёрт, — выдохнул он. — Это же руны Рассветного круга.

- Рассветного? — она обернулась, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. Берн не отстранился. Его глаза, обычно насмешливые, стали тёмными, почти чужеродными.

- Три мага — художник, сказитель, музыкант. В день смены года они вплетали желания в узор из этих рун. — Он коснулся страницы, обведя символ, похожий на спираль с шипами. — Каждый знак — часть заклинания. Но не того, что меняет реальность… а того, что открывает дверь.

- Дверь? — её шёпот слился со скрипом половиц. Где-то за стеной Лас возился с дровами, напевая под нос.

- К Жизни. — Берн отступил, будто испугавшись собственных слов. — Легенды гласят, что в последнюю ночь года она спускалась к людям — не богиня, не дух, а сама Жизнь. Выслушивала просьбы и… одаривала избранных. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Пока канонники не объявили это ересью. Ну ты в курсе, как оно было.

Велимира закрыла альбом. Воск от свечи капнул на обложку, застыв слезой, словно символ несбывшихся надежд. Она подняла взгляд на Берна, который сидел напротив, задумчиво водя пальцем по краю столешницы.

- Значит, проход у орла… — начала она, но Берн её перебил.

- Часть старого ритуала, — кивнул он, его голос звучал глухо, как эхо из далёкого прошлого. — Не знаю, видела ли ты его когда-нибудь. Думаю, ты была слишком мала, чтобы тебя этому учили. То, что здесь, конечно, не полная версия. Но даже эту часть показывать… Надо быть безрассудным. Это тайные знания. Выбивать их на камне посреди площади… Хотя, кто их там прочитает? — Он задумался, нахмурив брови. — Разве что это была попытка кому-то что-то подсказать? Камень же довольно новый, верно?

- Ну да, — кивнула Велимира, покрутив в руках альбом с узором, который она так старательно перенесла на бумагу. — Его положили, когда граф получил свой титул. Может, его жена как-то с этим связана? Её ведь казнили. И явно не просто так. Может, она пыталась прочитать это в день смены года и вернуть снег?

Берн усмехнулся, забрав у неё альбом. Его пальцы слегка коснулись её руки, и он мельком взглянул на неё, проверяя её реакцию. Велимира почувствовала тепло, и, немного замявшись, отвела взгляд.

- Это было бы слишком легко, — сказал он. — Чтобы запустить процесс, нужны трое: кисть, слово, песня. И время определённое — полночь, смена одного года другим. Это всё довольно сложно. Сам я в этом не участвовал, но меня брали… — Его голос дрогнул, и он замолчал, погрузившись в воспоминания. Глаза его затуманились, словно он видел перед собой не комнату, а далёкие тени прошлого. Воспоминания о невероятном ощущении жизни внутри и вокруг него растревожили, заставляя его лицо разгладиться. — В общем, одна она точно бы не справилась.

- Есть Лирина, — тихо подсказала Велимира. — Думаю, она была здесь всё это время, только скрывалась.

- Предположим, — кивнул Берн, и в его глазах мелькнула лёгкая насмешка. — А кто третий? — Он посмотрел на неё так, будто уже знал ответ. Велимира слегка смутилась, но не отвела взгляд, привыкая к его присутствию.

- Ты первый художник в этом городе, о котором я слышал, — добавил он с улыбкой.

- А все художники сейчас ходят с вывесками! — фыркнула она. — Даже если здесь кто-то и был, то скорее всего тайно.

- Ну хорошо, — согласился Берн. — Эти трое: мать графской дочери, сестра Кроу и неизвестный художник пытались отменить переворот и вернуть всё на круги своя. Судя по тому, что одна казнена, вторая прячется, а третьего никто никогда не видел, у них ничего не получилось. Но остаётся вопрос: зачем делать эти рисунки на камне?

- Даже если мы уговорим Лирину выйти из её тайного гнездышка и присоединиться к нам в ночь канониды, когда на площади будет бесноваться огонь и пьяные канонники, чтобы прочитать то, что там написано… — начал Берн, слегка поклонившись с шутовской интонацией, явно считая это невозможным.

Велимира сжала губы, согласно кивая. Всё это выглядело невыполнимым. Рисунки на камне казались бесполезными — не украшение, не магия, не помощь. Она уже готова была сдаться, когда в комнату заглянул Лас. Заметив, что разговор затих, а двое просто сидят рядом, всё ещё вглядываясь в узор на бумаге, он шагнул ближе.

- Нашли что-то? — спросил мальчик, его голос звучал с детской любопытностью.

Велимира покачала головой, но Берн вдруг оживился.

- Может, это не для нас, — сказал он, глядя на символы. — Может, это для кого-то другого, кто поймёт.

- Для кого? — спросила Велимира, подняв на него глаза.

- Не знаю, — Лас пожал плечами. — Но если это часть ритуала, то, для того, кто знает как его проводить.

Берн хмыкнул, но промолчал. Он перелистнул страницу альбома, и его взгляд остановился на рисунке статуи орла.

- А что, если это не просто проход? — вдруг сказал он, его голос стал серьёзнее. — Может это вход. В место, где это все можно осуществить? Может под камнями площади находится то, что может помочь нам. Помочь всем. Ну, всем, кто хочет, чтобы снег снова пошел и люди поверили, что жизнь снова на их стороне.