Снег, который не вернулся

Песня пробуждения

Лас склонялся к холодной земле, стараясь дышать тише, чем шорох листьев под ногами. Лес вокруг был мёртвым — ни пения птиц, ни треска веток, только тяжёлое молчание, нарушаемое редкими шагами Берна впереди. Сказитель двигался быстро, но осторожно, его книга на поясе чуть постукивала при каждом шаге. Они направлялись к «Чернильнице», убежищу, спрятанному от чужих глаз расщелиной и магией сказителей, но за спиной уже слышалось низкое рычание — канонники были близко.

- Быстрее, Лас, — прошипел Берн, оборачиваясь. Его лицо блестело от пота, несмотря на мороз и шрамы казались бесконечно глубокими в тусклом свете луны. — Они нас чуют.

Лас кивнул, хотя колени дрожали. Он знал, кто их преследует. Не только люди в серых плащах с острыми клинками, но и их твари — спящие. Так их называли в народе. Огромные, костлявые существа с длинными мордами и пустыми глазницами, где вместо зрачков мерцали слабые огоньки, будто угли в потухшем костре. Их тела покрывала чёрная чешуя, местами отслаивающаяся, как старая кожа, а из пасти торчали кривые клыки, острые, как иглы. Спящие были созданы верховным каноником в ночь переворота, чтобы вынюхивать магию — художников, сказителей, музыкантов. Говорили, что он их выковал из теней и железа в подвалах башен, где они обычно сидели на цепях, питаясь страхом и кровью пойманных. Но перед сменой года, во время канониды, их выпускали на охоту. Эти твари чуяли магию, как гончие — добычу, и сейчас они шли по следу Ласа и Берна.

Сказитель остановился, прислушиваясь. Вдалеке раздался хруст ветки, а затем — тяжёлое дыхание, больше похожее на скрежет металла. Лас сжался, вцепившись в рукав Берна.

- Это спящий, — прошептал он, голос дрожал. — Они привели его.

- Тише, — Берн прижал палец к губам, вглядываясь в темноту. — Они близко, но пока не видят. Мы можем их обмануть.

- Как? — Лас сглотнул. — Они чуют твои слова, мою… мою смелость.

Берн усмехнулся, хотя в глазах мелькнул страх.

- Смелость — не магия, Лас. А слова… слова я спрячу. Дай мне секунду.

Он присел, вытащив из кармана горсть земли. Прошептав что-то, он сжал её в кулаке, и земля задрожала, превращаясь в слабый дымок. Сказитель выдохнул его в сторону, противоположную их пути, и дым пополз между деревьями, оставляя за собой тонкий шлейф ложного следа.

- Это их запутает, — сказал он, поднимаясь. — Но ненадолго. Бежим.

Они рванули вперёд, ветки царапали лицо Ласа, а сердце колотилось так громко, что казалось, спящие услышат его даже без магии. За спиной послышался рёв — низкий, вибрирующий, от которого кровь стыла в жилах. Лас обернулся и увидел их: два канонника в серых плащах, сжимающих поводья, и спящего, тянущего цепь. Тварь была выше человека, её длинные лапы с когтями разрывали землю, а чешуя блестела в лунном свете. Один из огоньков в её глазницах мигнул, и она резко повернула голову в их сторону.

- Они нас заметили! — крикнул Лас, спотыкаясь.

- Не останавливайся! — рявкнул Берн, хватая его за руку и таща за собой.

Впереди показался спрятанный вход в «Чернильницу». Берн упал на колени, откинув слой мха, и начал шептать слова, открывающие тайный ход. Лас стоял рядом, дрожа, пока тени канонников и спящего приближались. Тварь издала звук, похожий на хриплое завывание, и рванулась вперёд, натянув цепь. Один из канонников выругался, пытаясь удержать ее, чтобы не утащила за собой.

- Берн, быстрее! — Лас чувствовал, как паника сжимает горло.

- Готово! — Сказитель ударил по земле, и проход открылся. — Прыгай!

Лас нырнул в темноту, за ним последовал Берн. Они рухнули на каменный пол «Чернильницы», и вход тут же захлопнулся, отрезая их от леса. Сверху раздался яростный рёв спящего и глухие удары — тварь билась о камень, но не могла пробиться.

Лас лежал, тяжело дыша, глядя на Берна.

- Они нас чуть не поймали, — выдавил он.

- Чуть — не считается, — усмехнулся сказитель, хотя его голос дрожал. — Главное, мы здесь.

Но оба знали: спящие не уйдут далеко. Берн нервно забросил в рот орех, зажевывая стресс от погони и восстанавливая силы. Лас вытер кровь с разбитой коленки — в азарте побега он даже не заметил, как упал.

- Они знали, что ты будешь здесь. - уверенно сказал Лас. - С прошлого раза еще сторожат. Даже видишь спящего привели. Хотя Веля говорила, их обычно в городе держат.

- Да, они хрупкие тварюшки. их надо беречь. - Хрюкнул от смеха сказитель, чуть не подавившись орехом.

- А почему их только перед канонидой выводят? Если они так хорошо магов чувствуют, могли бы весь год нас гонять. - Полюбопытствовал мальчик, уже забывший о только что пережитом страхе.

- Да мышь их знает. - Мужчина прочистил горло. - Мы… да никто до конца не знает, по какому рецепту их приготовил верховный канонник. Но я думаю, - тяжело вздохнул, проходя внутрь пещеры и усаживаясь на мешки в углу, - сколько бы он не отрицал магию, не кричал на каждом углу, что это ересь, а собачки его без нее не выживут. Поэтому он им активничать дает только когда силу проще всего зачерпнуть. Чем ближе день смены года, тем больше ее повсюду. Вот он и не боится спускать их с цепи. А обычным людям преподносит их как неких священных животных, приносящих жертву канониде.

- Сам он ересь! - чуть не подпрыгнул от злости мальчик. - Зачем ему вообще все это нужно было? Лишать людей магии? Вводить дурацких канонников и казни?

- Эх, друг мой. - Берн почти по отечески похлопал подошедшего Ласа по спине. - Как бы он не пыжился, он обычный человек. Ради личной выгоды. Ради богатства, власти или из каких-то своих личных убеждений.

Оба помолчали и сказитель, решив не тратить больше времени, направился к сундукам. Флейта была где-то здесь, он, как и Лас, видел ее в прошлый раз, но тогда не подумал, что она может быть полезной. В конце концов здесь были россыпи вещей оставленных когда-то людьми находившими приют в уютной, хоть и холодной темноте “Чернильницы”.

Берн шагнул к сундукам, шаги глушились старыми коврами. Пещера дышала тишиной, нарушаемой лишь слабым шорохом. Низкий потолок, испещрённый трещинами, мерцал от светящихся грибов, создавая потустороннюю атмосферу. На стенах выцветшие гобелены хранили образы забытых сказаний — героев и замков в тумане.