Снег, который не вернулся

Шепот под капюшоном

Велимира вернулась поздним вечером. Когда трое мужчин уже находились на грани истощения моральных и физических сил от ожидания. Арлен уговорил их поверить словам Розы и пока не атаковать башню верховного канонника.

Рыжая художница выглядела уставшей, но невредимой. От мороза ресницы и волосы выбившиеся из под ее шапки покрылись льдом и похрустывали.

Лас, заметив ее, бросился обнимать. Но Берн оказался быстрее и замершая девушка даже не поняла, как оказалась в объятиях сказителя.

- Мы так волновались. - он на секунду окунул лицо в заледеневшие волосы Велимиры, прежде, чем отпустить ее и предоставить возможность Ласу сделать то же самое.

- Больше никогда не оставлю тебя одну! - Горячо заявил мальчик, обнимая подругу, как давно утерянного родственника.

- Я вообще-то с Арленом была. - Устало хмыкнула девушка, обнимая друга в ответ. Она взъерошила его волосы и продолжила, встревоженно взглянув на Кроу. - Ты в порядке? Я видела, как эта тварь накинулась на тебя.

- В порядке, - буркнул мужчина, испытывая чувство вины, что позволил канонникам увести девушку, которую должен был охранять по велению графа и собственного сердца.

- Зачем они тебя туда забрали? - уточнил Лас, снимая шапку с рыжих волос подруги.

- И почему отпустили? - Берн заботливо размотал шарф Велимиры и помог ей снять куртку.

Слегка оглушенная свалившейся на нее заботой, девушка смотрела на всех по очереди и помалкивала. А потом села поближе к огню. Она так озябла, что даже теплое приветствие не грело ее. Все терпеливо ждали, когда она заговорит. Только Лас слегка переминался с ноги на ногу.

- На самом деле… Меня туда пригласили. Только приглашение, уж очень… Агрессивное. - Вздохнула девушка. - Я не знаю, что именно было нужно этому существу…

- Какому существу? - Тут же встрял Лас.

- Верховному каноннику. - Ответила Велимира, тряся головой, гоня прочь неприятные и тревожные воспоминания.

- Почему ты так говоришь о нем? - Нахмурился Берн, переживая за девушку, за себя и за всех.

- Ну… это было такое странное создание… Он был в плаще с капюшоном и ни разу не снял его. Я не видела ни лица, ни даже локона волос. И голос такой тихий, просто шепот, не поймешь, принадлежит он старом человеку или молодому. В общем, таинственности напустил, так что я дрожала, понимая, что оно на меня смотрит, но даже не догадываясь откуда. Никаких светящихся глаз, одна темнота под капюшоном.

В голове всплыли образы: каменные стены сжимались с каждым шагом, словно глотка чудовища. Ледяные факелы в железных скобах бросали дрожащие тени, и глаза на эмблемах канонников следили за ней, пламя в их зрачках пульсируя в такт ее сердцу. Воздух пах сыростью и гарью — будто где-то в глубине коридоров тлели костры из старых книг. Стражники молчали, но их доспехи скрипели, как голоса мертвецов. Попыталась считать повороты: три направо, лестница вниз, арка с шипами… Но цифры расплывались, как краски под дождем.

Потом пришел запах — сладковатый, как гниющие яблоки. Из темноты выплыли спящие. Их чешуйчатые бока терлись о стены, оставляя чёрные полосы, а когти цокали по полу, будто отсчитывая секунды до конца. Один наклонил морду ко мне, и в пустых глазницах мелькнули искры. Я застыла, ожидая боли, но стражник дернул цепь, и тварь завыла, обнажая клыки в подобии ухмылки.

Дверь в конце коридора была не выше ее роста, но казалась огромной. На ней барельеф — орёл атакующий свиток на земле. Стражник толкнул в спину, так, что девушка влетела в комнату, где воздух висел плотным пологом. Капюшон верховного канонника не колыхнулся, даже когда он заговорил. Его шёпот лился из всех углов сразу:

- Ты пахнешь страхом, художница. И… орехами.

Сжала кулаки, вспомнив, как Берн сунул их мне в карман перед разлукой. "Чтобы не скучала", — ухмыльнулся он тогда. Теперь крошки жгли кожу, как угли.

Он не двигался, но чувствовалось — его взгляд ползёт по художнице, изучая каждую трещинку в душе. Когда холодные пальцы существа в перчатках почти коснулись ее запястья, верховный канонник отстранился откинулся обратно в свое глубокое кресло из черненого дерева.

- Будь моей дорогой гостьей. Присаживайся. - Прошелестело из под капюшона. - Прости моим ребятам излишнюю напористость. Ты пугаешь их своими возможностями.

Усмехнулась, думая, что напугать канонников не сложно, они как пираньи. По одному осторожны, а толпой, да в сопровождении спящих, ух какие смельчаки. Велимира нервно потерла запястья, которые едва не подрал спящий, когда Арлен бросился вперед и пострадал.

- Я не стану притворяться и предлагать тебе чай или пирожные. Мы оба знаем, что это деловая встреча. - Продолжился шепот из под капюшона и художница фыркнула тихо, едва не скривив губы, но вовремя спохватилась, решив, что лучше не стоит раздражать самого могущественного человека в этой башне. Но верховный канонник уловил перемену в ее настроении и хрюкнул в ответ. Хрипло и почти весело. - Все верно, тебе так не кажется. А между тем, у меня для тебя есть предложение. Деловое. И что-то мне подсказывает, что ты не сможешь и не захочешь от него отказаться. - Девушка почувствовала, что ее охватывает липкий страх, стягивающий все органы в одну точку где-то в животе. Неужели это предложение гореть в ночь канониды на главном костре? - Я в курсе маленького заказа, который сделал тебе граф для своей очаровательной дочери. Не скрою, это удивительно, как люди до сих пор не боятся пользоваться вашими услугами, несмотря на строжайшие запреты. Но Эдмунд мой, можно сказать, давний друг, а Виктор верный последователь. Поэтому я вижу возможность сделать для них и их милого семейного торжества исключение. - Голос продолжал шипеть и шелестеть и от этого слова, вроде бы обычные и даже миролюбивые звучали как непрерывная угрожающая тирада. - Но все имеет свою цену, не так ли? - Кисти верховного канонника качнулись вверх и вниз, взвешивая услуги и цены, о которых он рассуждал. Велимира нервно сглотнула, понимая, что прямо сейчас, похоже не четвертуют и не сожгут. Но явно что-то потребуют.