Снег, который не вернулся

Три голоса в бурю

До канониды оставалось шесть дней.

Каждый из них грозился оказаться наполненным делами, очень важными делами, по самую макушечку. События вынуждали двигаться вперед со всей возможной скоростью. И, похоже, времени на то, чтобы повернуться назад и пожалеть о том, что уже произошло совсем не было.

- Ты просто не доволен, что ты больше не кот в нашем сарае. - Усмехнулся Лас, поддразнивая Берна. Он устал, тренируясь играть на флейте. У него отчаянно болели щеки. Но он пока так и не мог исполнить то, что они нашли в книге принесенной Розой. Мальчик читал ноты, но его знаний явно не хватало, чтобы правильно воспроизвести мелодию. Что-то ускользало и мелодия не работала совсем. Сказитель, пытавшийся помочь ему в этой тренировке своими знаниями и попытками напеть мелодию голосом, недовольно пыхтел в своем любимом углу за столом. На его коленях свернулся все еще безымянный кот и недобро поблескивал глазами на мальчика.

- Я не недоволен. И я никогда не считал себя котом. - Проворчал мужчина. И кот, словно считывая и передавая его эмоции басовито мяукнул. - Просто времени мало… И я волнуюсь за твою подругу.

- Тебе бы давно стоило называть ее нашей подругой - забавно сморщил нос парень. - Или даже своей. Ах, Веля, я не отпущу тебя одну на площадь, ты такая беззащитная и хрупкая, как сухой цветок на зимнем ледяном ветру. - Кривляясь передразнил Берна.

- Ты ведь и сам волнуешься. - Хмыкнул сказитель, качая головой. Он почувствовал, что к щекам прилило тепло от слов Ласа и поблагодарил свои шрамы, что они отлично скрывают такую чушь. Но мысль, о том, чтобы назвать эту пугливую рыжую девицу своей была очень даже приятна.

- Ну, естественно. Не знаю, как у тебя, наверное, осталась масса друзей и близких где-то там в лесах. А у меня Веля единственный близкий человек. - Насупился мальчик. Кот жалостливо мяукнул с коленей сказителя.

- Верно, верно. - Мужчина отогнал мысли о том, каково было бы держать Велимиру в руках, решив, что сейчас совсем не время и, собравшись предложил - Давай попробуем еще раз. Я попытаюсь промычать вместе с тобой. Хорошо?

- Хорошо. - Все еще нахмурившийся Лас поднял флейту к губам и посмотрел на листок, с которого его дразнили ноты. Он вздохнул поглубже и начал дуть, передвигая дрожащие пальцы. Первые ноты вышли хриплыми, как скрип несмазанных колёс. Берн, скорчившись в гримасе, замычал в такт — низко, гортанно, будто медведь, разучивающий колыбельную. Кот на его коленях дёрнул ухом.

Мелодия должна была звучать как шелест листьев перед грозой, но вместо этого напоминала вой ветра в ржавой трубе. Лас стиснул зубы, пытаясь попасть в ноту, но флейта взвизгнула, заставив Берна прерваться:

- Ты что, сову душишь?!

- Сам душишь! — Лас швырнул флейту на стол. Инструмент подпрыгнул, чуть не сбив кота. Тот спрыгнул на пол, хвост трубой, и уставился на мальчика, будто оскорбленная пошлой шуткой барышня.

Берн вздохнул, потирая переносицу:

- Ладно, ещё раз. Но обращайся с артефактом уважительнее. И если ты снова…

Кот внезапно вскочил на подоконник и завыл. Не мяукнул — именно завыл, протяжно и мелодично, как сирена. Звук вибрировал в воздухе, странно перекликаясь с эхом неудавшейся мелодии.

- Тихо! — Лас замахал руками, но Берн замер, прислушиваясь.

- Подожди… — Он поднял палец. — Сыграй ту же часть. Сейчас.

Лас, хмурясь, поднял флейту. Первые ноты снова заскрипели, но кот, не умолкая, продолжил свой вой — теперь выше, тоньше, будто подстраиваясь под флейту. Берн, неожиданно подхватив, загудел вторичной линией, грубой, но ритмичной.

И случилось чудо: дисгармония начала сплетаться в нечто целое. Звуки флейты, мычания и кошачьего воя сливались, как три нити в косе. Воздух в сарае затрепетал, и над столом, где лежала карта с пометками Берна, замигали тени — не спящих, а что-то иное, танцующее в такт непривычной мелодии.

Лас почувствовал, как мурашки побежали по спине. Он играл уже не глядя в ноты, пальцы двигались сами, будто флейта вела их. Кот прыгнул на стол, его голос стал звонче, почти человеческим. Берн, забыв про стыд, рычал как одержимый, а в углу стола…

Велимира, вернувшаяся с улицы, застыла на пороге, не решаясь войти. Её глаза расширились: над столом висел полупрозрачный силуэт — очертаниями напоминал человека с флейтой в руках. Губы призрака дрогнули в подобии улыбки, словно он хотел показать, что он рад видеть всех в комнате. Он взмахнул рукой с инструментом и исчез, как дым.

- Вы… — она прошептала, но Лас не слышал. Он дул изо всех сил, пока лёгкие не загорелись огнём, однако фигура больше не вернулась.

Кот внезапно умолк. Мелодия оборвалась, оставив после себя гулкую тишину. Берн, облизывая пересохшие губы, уставился на книгу: ноты на открытой странице слабо светились.

- Это был… Элиан? — Лас выдохнул, опуская флейту.

- Нет, — Берн провёл пальцем по ещё тёплым чернилам. — Скорее твое представление о нем. Так ты видел его, когда я рассказывал легенду. Но уже это очень даже не плохо. Возможно, конкретно эта мелодия не открывает ничего важного, но то, что у тебя получается воплотить свои мысли - достойно уважения. Дай я пожму твою мужественную руку.

Кот, гордо выгнув спину, прыгнул на плечо Ласу и принялся вылизывать лапу, словно предлагал пожать и ее. Мальчик одной рукой пожал руку мужчины, а второй погладил кошачью спину. Флейта осталась зажатой в зубах. Велимира, глядя на эту сцену, рассмеялась и прислонилась к стене. Она не могла сказать, смеется ли она от того, что это действительно забавно или это сказывается стресс последних дней, но ей становилось легче.

- Я виделась с Розой. - Отсмеявшись художница начала отчет о последней паре часов. - Под надзором графа и ее жениха. Арлен тоже там, с ним вроде все в порядке. Хотя читать его лицо всегда было не просто. Виктор совершенно не рад, что я получила официальное разрешение работать. Думаю, он хотел бы и дальше угрожать мне и держать в повиновении, рассказывая про костры и смерть. - девушка закатила глаза, выражая свое мнение о женихе Розы. - Граф, похоже тоже не доволен, но ситуацией в целом. Он и рад бы от меня теперь избавиться, даже забыв о том, что обещал дочери, но не может из-за моего договора с верховным канонником. - Велимира вздохнула. Ее все это тяготило и пугало. Она понимала, что должна будет потратить много, очень много сил, без возможности быстрого восстановления, на глазах у людей, которые только и ждут, что отвести ее под белые руки на эшафот.