Снег, который не вернулся

Осколки в сердце

Возвращение домой, в сарай, было тихим. Лас, судя по беспорядку, активно ждал, но так и не дождался и уснул на истертом мешке в обнимку с новым шерстяным другом. Кот открыл глаза, когда взрослые вернулись, но решив, что ничего важного не происходит, принялся лениво вылизываться, избегая прикасаться языком к одежде мальчика.

Не желая будить, Велимира и Берн молча согласились отложить все на утро. Девушка быстро скинула верхнюю одежду и забралась в единственную в сарае кровать. А сказитель, как верный пес устроился у кровати, облокотившись спиной на видавшую виды деревянную планку.

Сон накатился, как бочка с гвоздями - тяжелый и звенящий. От такого обычно не отдыхают, а просыпаются еще более уставшими и не знаю, кто вообще проснулся, где и почему.

Но все же, тело отдыхало, пока в голове прокручивалось все, что произошло за последние дни.

А потом, Велимира открыла глаза.

Все еще безымянный кот лежал у нее на груди и мурлыкал в такт вдохам и выдохам, словно они происходили только благодаря ему.

В сарае было темно и тепло. Стены, сквозь которые привычно посвистывал зимний ветер были на удивление молчаливы. Похоже, кто-то покрыл их защитной магией. Тускло светящиеся буквы просвечивали то тут, то там. Неужели Берн был настолько безрассуден, что потратил на это силы, которые им нужно беречь?

- Вель, Вель, смотри, как красиво! - Подергал ее за рукав Лас, неуважительно сгоняя кота с нагретого места.

- Что там? - Девушка не до конца проснулась и не очень понимала, чего от нее хочет мальчик.

- Снег же! - Завопил тот продолжая дергать ее, как восторженная собачонка хозяйку.

- Николас! Это глупая шутка! - Возмутилась художница, но глянула в окно и обомлела. На улице действительно шел снег. Медленный, белоснежный и пушистый.

- Смотри, я насобирал для тебя немного. - Гордо протянул руку парень, ничуть не смущенный отповедью старшей подруги.

- Он уже растаял… - Пробормотала Велимира, но глянув на раскрытую ладонь действительно увидела какую-то белую крупу. И приглядевшись отшатнулась. - Это же … Ласик, это же пепел!

- Сама ты пепел прошлого. - Фыркнул парень.

- Берн? - Решила обратиться за поддержкой к мужскому авторитету. - Ты ведь тоже видишь, что это не снег?

Но сказитель, похоже ни на что не обращал внимания. Он смотрел в свою книгу и его губы шевелились. Движимая любопытством, девушка наклонилась над его плечом, чтобы подсмотреть, что там такого интересного показывают.

Но похоже, любимый магический инструмент Берна дал сбой. Странички, которые он усердно перелистывал были пусты. За исключением фразы, повторяющейся в центре каждого разворота: “Ты рисуешь мир, а он рисует тебя”. Похоже, именно ее сказитель повторял раз за разом, словно находясь в каком-то трансе.

Велимира потрясла его за плечо, пытаясь привлечь его внимание, но это не очень то получилось.

Зато коту легко удалось отвлечь ее, когда он начал игриво подталкивать к краю стола снежный шар.

- У, зверюга! - Девушка подхватила хрупкую вещицу и увидела, как вспорхнул искусственный снег внутри, укутывая миниатюрный пустой сарай без признаков жизни. - А куда все подевалось?

А потом, Велимира открыла глаза.

Кто-то грубо схватил ее за плечо. Ойкнув, девушка попыталась рассмотреть обидчика, но в глазах все еще расплывалось. Хотя нет, она довольно четко увидела значок глаза в огне, показавшего, что агрессор - рядовой канонник. Но вот сколько она не пыталась увидеть его лицо, оно ускользало. Словно человек нарисован и кто-то капнул водой на свежие краски его черт так, что они переплывают туда-сюда и сами в себя.

- Ты виновна! - Эхом раздался голос, отдаваясь во всех уголках сарая и головы девушки. - Виновна!

Да в чем я виновата-то? - Вырывая руку у безликого канонника. Но безуспешно.

- Виновна! - Как заведенный повторил нападающий и не думая выпускать руку художницы. А другие, заполнившие пространство вокруг, поддержали его. Их становилось все больше, словно стенки сарая разошлись в стороны, освобождая место для прибывающих.

Велимира оглянулась в поисках друзей и Лас как по команде оказался рядом, достав свою флейту. Он начал дуть, но ничего не выходило. Будто что-то перекрыло доступ воздуха. Но, в конце концов, звук пошел.

Мелодия была легкая и переливающаяся как драгоценные камушки на дне реки в солнечный день. Но очень скоро она сменилась душераздирающими криками.

Мальчик прервался и с удивлением посмотрел на свой магический инструмент, совершенно точно не ожидая от него такого предательства. Повертев флейту и не найдя никаких изменений, Лас снова поднес ее к губам и переполненный сарай снова наполнили крики, исходящие из самых глубин боли. Парнишка отбросил флейту и зажал уши руками.

Рядом возник Берн, обняв одной рукой мальчика, а другой начал писать в воздухе буквы. Велимира никогда раньше не видела, чтобы он это делал, но слышала о таком - это было искусство переписывания жизни. Ей даже в голову не могло прийти, что балагур и любитель орехов Берн владеет такими знаниями. Она восхищенно вздохнула, на секунду даже забыв о каноннике, все еще цепляющемся за нее. Если то, что она слышала об этой магии правда, то сказитель прочитав свои письмена легко изменит жизнь в радиусе пары метров от себя.

Девушка затаила дыхание в ожидании чуда.

Но буквы, что писал мужчина начали съеживаться, высыхать и опадать на пол, как мотыльки сгоревшие в пламени костра, так и не дождавшись, когда Берн закончит писать.

Мужчина повернулся к ней. Глаза его совсем потемнели и в сочетании со шрамами на лице выглядели гнетуще и пугающе.

- Ты сама можешь изменить правила. Вспомни, кто ты. Возьми себя в руки. - Сказитель смотрел на нее не мигая, больше ужасая подругу, чем вдохновляя.

- Мне страшно! - Лас, прижавшийся к черноволосому мужчине, казался совсем ребенком, хрупким и беспомощным. - Но я верю, что мы настоящие.

- Твоя мать нарушила закон. Ты нарушила закон. Вы все звенья одной цепи и ты следующая. - Прошелестел канонник, внезапно оказавшийся слишком близко и дергая девушку, словно уже привязывая ее к столбу у костра. В голове Велимиры немедленно всплыл тот день и ее затопили страх, боль и неверие в то, что это снова происходит.