Снег, который не вернулся

Снег над Рассветным кругом

- Как ты сказала? Автопортрет? - задыхаясь и пытаясь сбросить с себя тяжелую броню пропыхтел Берн.

- Все художники делают это… - отозвалась Велимира все еще находясь мыслями там на площади, пытаясь собраться и перестать дрожать.

Подземные переходы катакомб давили тишиной и мокрым, холодным воздухом. Свет факелов, которые держали сказитель и художница, отбрасывал дрожащие тени на каменный пол.

Берн шёл чуть впереди, его шаги были тяжёлыми, как будто броня, что висела на нём, превратилась в оковы, сковывающие не только тело, но и душу. Он остановился на мгновение, опёршись о влажную стену, и с глухим вздохом сбросил наконец доспехи на землю. Металл звякнул, эхо разнеслось по туннелю, и мужчина повертел головой, потирая ноющие плечи.

Велимира следовала за ним, её пальцы нервно сжимали рукоять факела. Холод катакомб пробирал её до костей, а дрожь, что началась на площади после гибели Арлена, всё не отпускала — словно ледяной ветер проник в её сердце и застыл там. Она пыталась сосредоточиться на пути, но перед глазами вновь и вновь вставала та страшная картина: крики, кровь, неподвижное тело друга. Её шаги замедлились, и она чуть не споткнулась.

Рядом шёл Лас, закутанный в шарф, сжимая флейту так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его невысокая фигурка казалась потерянной в этих мрачных коридорах, но в его глазах покрасневших глазах проглядывала смесь печали и упрямой надежды. Он молчал, лишь изредка бросал взгляды на Берна и Велимиру, как будто проверяя, не исчезнут ли они, как Арлен.

- Если я правильно помню направление, Лирина тогда пришла отсюда, — хрипло проговорил Берн, прерывая гнетущую тишину. — значит, мы идем к большой круглой пещере. Мы должны найти её… и этот чёртов алтарь.

- Что, если мы заблудимся? — голос Велимиры дрогнул, её взгляд метнулся к теням на стенах, которые казались живыми, угрожающими, словно из любой мог прямо сейчас шагнуть верховный канонник.

Берн повернулся к ней, его лицо, с шрамами после пребывания в плену, было суровым, но в глазах мелькнула тень поддержки. Он протянул руку и положил теплую ладонь на щеку девушки.

- Мы не заблудимся, — сказал он твёрдо. Из-за воротника его свитера выскользнул кулон в виде книжечки и качнулся прямо перед глазами Вели. — Мы выберемся из всего этого. Ради Арлена.

В этот момент из темноты выскользнул кот — чёрный, как ночь, с глазами, горящими голубым светом. Он мяукнул, коротко и уверенно, и побежал вперёд, его хвост задрался, словно указывая направление. Лас, увидев его, слабо улыбнулся.

- Он с нами, — тихо сказал мальчик. — Он знает дорогу.

Они двинулись за котом, их шаги гулко отдавались в узких проходах. Холод становился всё ощутимее, сырость пропитывала одежду, а тишина давила, словно стены сжимались вокруг них. Но присутствие кота, этого молчаливого спутника, придавало странное утешение. Его уши как поворачивались, будто он слышал магию, скрытую где-то в этих древних стенах.

Наконец, туннель начал расширяться, и воздух стал чуть менее тяжёлым. Они вышли в огромное круглое помещение — пещеру, чей потолок терялся в непроглядной тьме. Свет факелов осветил центр: там стоял первый алтарь, массивный каменный блок, покрытый мхом и вырезанными символами, которые слабо мерцали, словно пробуждаясь от их присутствия.
- Привет. - Буркнул Лас, словно старому товарищу. Флейта в его кармане как будто просилась на волю, сыграть с этим камнем, как они уже играли всего несколько дней назад. - Кажется, он помнит нас.

Лирина показалась в пещере через некоторое время. Сколько точно прошло никто не знал. Все трое магов и кот расположились у алтаря, подпирая его спинами и пытаясь отдохнуть.

Шаги певицы были почти бесшумными на каменном полу. В тусклом свете факелов её лицо казалось бледным, а глаза — опухшими от слёз. Она остановилась, переводя дыхание, и привалилась боком к стене, словно ее силы закончились именно здесь. Кот немедленно подскочил к ней и обвил ее ноги хвостом, усиленно мурлыкая.

Её взгляд скользнул по лицам спутников, задержавшись на Берне.

- Я… я должна вам сказать, — начала она, голос дрогнул, но Лирина заставила себя продолжить. — Верховный канонник… он был в бешенстве, после вашего побега и приказал казнить всех, кто был в застенках. Сказителей, певцов, художников… — Она замолчала, её горло сжалось, и она опустила голову, борясь с подступившими слезами.

Берн почувствовал, как его сердце пропустило удар. Казнь сказителей… Его мысли метнулись к Гаррету — другу, с которым он когда-то делил мечты о свободе, пока их пути не разошлись. Он вспомнил тот день семь лет назад, когда канонники напали на их убежище. Лицо Гаррета, искажённое страхом и разочарованием, когда Берн сбежал, оставив его позади, всплыло перед глазами так ясно, будто это было вчера.

Я должен был остаться… — подумал он, и его рука невольно сжала кулон на шее. Металл впился в ладонь, но Берн не заметил боли. Его шрамы — от глаз до щёк, оставленные канонниками во время пыток, — будто загорелись, напоминая о том, что он сам едва избежал такой участи.

- Гаррет… — выдохнул он, его голос был хриплым, полным вины. — Он… он был среди них?

Лирина кивнула, её губы дрогнули, и она отвела взгляд. — Да, — прошептала она. — Его казнили вместе с остальными.

Берн закрыл глаза, его плечи опустились, как будто на них легла непосильная тяжесть. Он вспомнил, что и в застенки Гаррет попал из-за него. Из-за того, что пытался похитить Ласа и книгу с ритуалом, да. Но это тоже произошло потому, что он не мог больше доверять Берну после трусливого побега. Он загубил жизнь друга, спасая свою.

- Я предал его, — эхом отдалось в его голове. И теперь он мёртв из-за меня.

Холод катакомб проникал всё глубже, сырость пропитывала одежду, но Берн не чувствовал этого. Его вина была холоднее любого ветра, острее любого клинка. Он сжал кулон так сильно, что металл хрустнул, и только тогда он осознал, что его рука дрожит.