Снег на плечах чеболя.

Глава 1

- Опять зима! - пробормотала я, отворачиваясь от окна.

Я спокойно перебирала бумаги за столом и вдруг поймала себя на мысли, что ненавижу зиму. Прожить 23 года в стране с таким холодным климатом и всё никак не привыкнуть к этому - было, по крайней мере, странно. За окном кружили красивые снежинки, но от их вида почему-то становилось ещё тоскливее. Я снова погрузилась в рутинную работу.

Тонкие листы с именами, суммами долгов, пометками красным карандашом перекладывались из папки «Должники» в «Не должники». Движения были отточенными - за годы работы я довела этот процесс до автоматизма.

«Интересно, почему отец так против цифровых носителей? На компьютере это сделать было бы гораздо проще», - подумала я.

«Не надёжные они, эти компьютеры ваши», - промелькнул в голове голос отца, и я невольно заёрзала на стуле.

Я отпила остывший кофе, бросила взгляд на часы - 2:17. Ещё пара папок, и можно спать. Завтра важный день: встреча с должниками, проверка отчётов. Всё шло по плану, пока экран телефона не мигнул - очередное сообщение от помощника: «По Иванову всё готово. Ждём вашего решения».

Я кивнула сама себе и потянулась к телефону, чтобы дать указания, - в этот момент раздался звонок.

Мама.

Она знает, что у меня ночь.

Сердце пропустило удар. Я нажала на зелёную кнопку, стараясь говорить ровно:

- Алло, мам?

- Анечка, прости, что так поздно, - голос мамы показался мне растерянным и блёклым.

- Что-то случилось? - нервно потрясывая ногой, спросила я.

- Твой брат… Он… Он в коме. Его нашли избитым возле общежития.

Мир вокруг будто бы замер. Перед глазами пронеслись воспоминания двухдневной давности: я разговаривала с ним по видеосвязи, а он радостно рассказывал мне про учёбу, про то, какая тёплая в этом году зима в Корее. Я тогда, прищурившись, просила его не хвастаться так — у меня за окном было -20 °C.

Услышав всхлип матери, я пришла в себя. Горло пересохло, дыхание сбилось, а в ушах зашумело. Пол будто ушёл из-под ног, но я ухватилась за край стола, заставляя себя сосредоточиться.

- Как он? - спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от чувства собственного бессилия. - Кто это сделал?

- Не знаю, - мама снова всхлипнула. - Врачи говорят, состояние стабильное, но он не приходит в сознание. В полиции пока тишина.

Я сглотнула - горло разъедало от сухости. Сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри бушевала буря эмоций: страх за брата, злость на тех, кто посмел его тронуть.

Мой брат… Тот самый человек, которого представляешь при упоминании кроликов: милый, спокойный, вечно что‑то жующий и никому не желающий зла. Он всегда находил способ поднять настроение, даже когда вокруг всё шло не так.

Но мир жесток - я знаю это не понаслышке. И особенно жесток к тем, кто этого вообще не заслуживает.

- Я вылетаю первым рейсом, - отрезала я. - Жди, и не волнуйся. С ним всё будет хорошо.

- Доченька, ты уверена? А как же…

- Я должна быть с вами в такой момент. Это не обсуждается.

С той стороны трубки снова раздался всхлип. Мама всегда была очень мягкой и ранимой. Ума не приложу, как она сошлась с моим отцом - человеком, для которого эмоции были признаком слабости. Но именно мама научила меня сопереживать, а отец - действовать.

- Спасибо, доченька, - произнесла она сквозь слёзы. - Будь аккуратна.

- Конечно, мам. За меня можешь не волноваться.

Бросив трубку, я резко встала, захлопнула папку с документами. Взгляд упал на первую страницу. Там, внизу, рядом с печатью семьи, стояла подпись: Громов Ю. С. Я провела пальцем по буквам, словно черпая силу из этого имени.

Первой моей мыслью было отомстить. Но я быстро взяла свой гнев в руки и подумала о брате. Сейчас я ему нужна - спокойная, собранная, способная действовать.

Быстро прошла по комнате, собирая всё самое необходимое. Жизнь в семье с «особыми условиями» вырастила из меня почти солдата - того, кто в сложных ситуациях делает всё чётко по инструкции, а голова всегда остаётся холодной. Документы, личные вещи - всё сложено в сумку за считанные минуты.

Полёт в самолёте казался мне бесконечно долгим. Мысли о моём брате не оставляли меня ни на секунду. Мы не были родными по крови, но, кажется, он стал для меня одним из самых близких людей. В моём окружении никогда не хватало таких, как он: мягких, добрых, умеющих найти свет там, где, казалось, его вообще не существует. Я делила мир на чёрное и белое, а он учил различать другие оттенки.

Что же могло произойти, раз случилось такое? Этот вопрос не давал мне покоя.

Так до самого конца полёта я и не смогла собрать мысли в порядок. В голове крутились обрывки воспоминаний, догадки, планы действий — всё смешивалось в какой‑то хаотичный клубок.

Сеульский аэропорт встретил меня гулом голосов и солнечной погодой. Я невольно прищурилась от яркого света после тусклого освещения салона самолёта.

«Братишка не соврал, здесь действительно тепло», — подумала я, чувствуя, как ледяной комок внутри чуть-чуть оттаивает.

Я свободно общалась на корейском — пришлось выучить его, чтобы общаться со своим братом. Ускоренные курсы с репетитором ещё в маленьком возрасте дали свои плоды. Язык стал частью меня, как и многие другие навыки, которым учили в нашей семье.

Вычитав нужное направление на указателях, я отправилась к выходу в терминал. Там уже меня ждала мама — осунувшаяся, с красными от слёз глазами.

Увидев меня, она бросилась навстречу.

— Аня! — её объятия были отчаянными, почти болезненными. Она вцепилась в меня, как утопающий за спасательный круг. — Ты здесь! Спасибо!

Я обняла её в ответ, стараясь вложить в голос всю уверенность, которой не чувствовала: