Снегурочка

Глава 10. Первый день утренников, 23 декабря

Я снова терпеть не могу понедельники. И снова по той же причине: день с Витей. И если раньше мне приходилось только сидеть рядом с ним все уроки, то сегодня нам предстоит поздравить целых четыре класса! Как пережить это, я не знаю.

У меня еще его костюм Деда Мороза… Мы хотели, чтобы он зашел за мной утром и помог отнести, но, надеюсь, у него не хватит наглости притащиться теперь к моему дому.

Не знаю, звонил ли он, я заблокировала его везде. Миша сказал, что я веду себя вздорно. Хорошо. Значит, я вздорная, что уж поделать.

А еще, видимо, на моем лице все-таки написано что-то, потому что бабушка постоянно пыталась выяснить, что произошло. Я не стала говорить ей правду, только сказала, что поссорилась с одноклассником, на что она понимающе кивнула и больше в душу мне не лезла.

А мне все еще очень обидно и грустно… Острые эмоции, конечно, уже прошли, но вот боль в сердце и даже легкое разочарование — нет. А самое обидное в этой ситуации — это мое понимание того, что Витя казался мне безумно хорошим парнем, который мне начал нравиться… Но. Сложилось так, как сложилось. Теперь бы пережить эту неделю и на каникулах можно будет выдохнуть.

Собираю сумку в школу, складываю костюмы. Волнуюсь жутко, если честно… Есть сильное желание притвориться заболевшей и вообще прогулять всю эту неделю, но моя ответственность, конечно, никогда не даст этого сделать. Дети ждут Снегурочку не меньше Деда Мороза! Я не смогу их всех подвести… Наверное, куча людей в мире работают вместе, при этом не общаясь. Вот и мы сможем! При условии, что Витя вообще сегодня придет и не сорвет нам все мероприятия.

Целую ба в щеку и спускаюсь вниз с пакетами наперевес. В груди все дрожит…

И не зря.

Я замечаю Витю сразу, как только открываю дверь подъезда. Ну, его сложно не заметить. В снегопад без шапки, в расстегнутой куртке, и… с посохом. Я бы с удовольствием рассмеялась с этого и даже подшутила над ним, но пока у меня стучит сердце так сильно, что даже больно, мне совсем не до шуток.

Он замечает меня и идет сразу навстречу, а я делаю вид, что его не существует, потому что пока просто не готова разговаривать. Не знаю, когда буду готова. Но сейчас точно нет.

Он подходит и молча забирает из моих рук пакет с костюмами. Пришел помочь, как и обещал… И вот хороший же! Очень! Но почему это поведение так не сочетается с тем жутким словом, что он сказал мне у него дома?

Это его “захотел” и то, как он пожал плечами безразлично даже снилось мне! Не могу отпустить, не выходит. Где он настоящий? В какой момент Морозов был тем, кем является на самом деле?

— Ань, — зовет он меня. Плетется сзади, а я шагаю быстрее обычного, потому что не хочу задерживаться рядом с ним, — возьми перчатки. Пожалуйста.

Я не вижу, но мне кажется, что он вместе с этими словами их мне протягивает, словно я и правда развернуть и надену их. Но нет…

— Ань, ну руки замерзнут же, холодно! — продолжает он. Я молча иду. — Быстрова, ну что мне сделать, чтобы ты со мной заговорила?!

— Ты уже сделал все, чтобы я перестала говорить, достаточно, — буркаю себе под нос. Я даже не уверена, что он услышал.

— Я хочу извиниться!

— Не нужно, — по шагам слышу, что он догоняет меня и уже идет рядом. Видимо, чтобы было лучше слышно.

— Ань, ну прошу тебя.

Снова этот жест… Он берет меня за руку, останавливая. Его руки как всегда — кипяток, а мои точно льдинки. Но сейчас мне не нужно его тепло. Оно ненастоящее.

— Не надо меня ни о чем просить, Вить. Все. Мы попробовали поиграть в дружбу, у нас не вышло. Пора заканчивать.

— А я не играл!

— А я не верю тебе больше, — качаю головой. — Не вышло у нас дружбы, мы это слово очень по-разному понимаем. Спасибо тебе за все, что ты для меня делал. И за шоколадки спасибо. А теперь давай просто отработаем эту неделю и с нового года попросим Сергея Владимировича нас снова рассадить?

— Ань… — шепчет Витя, но я не отвечаю. разворачиваюсь и ухожу.

Все.

Ничего не хочу больше.

***

Сегодня мы поздравляем два первых и два вторых класса. Нам снова выделяют тот “наш” кабинет, но я быстро закрываюсь изнутри, переодеваюсь, а потом освобождаю класс для Морозова, убегая оттуда в наш кабинет к одноклассникам.

Мне очень нравится костюм Снегурочки, кажется, что мне подходит… Все такое серебристое, сияющее! Кручусь перед зеркалом в классе, когда ловлю на себе недружелюбный взгляд. В целом, мне даже осматриваться не надо, чтобы понять, чей он. Маша… Она никак не может смириться с перестановкой, которую сделал Сергей Владимирович, все время фыркает на меня и обсуждает. Словно я сама все это выпросила и теперь хожу радуюсь. Учитывая нашу с Витей сейчас ситуацию: я была бы только рада, если бы Снегурочкой была она! Но предлагать ей не рискую: мало ли, подумает еще, что я издеваюсь над ней…

Мы немного болтаем с одноклассниками, когда в класс входит Витя. Его сложно узнать, конечно, потому что и парик, и борода, и наряд в целом делают его неузнаваемым. Одноклассники смеются и требуют подарок, а я наоборот понимаю, что сжимаюсь сразу же теперь при виде него.

— Ань, идем? — зовет он меня. — Время. Пора.

Киваю. Пора и правда. Уже через три минуты звонок на урок, а мы прямо по звонку должны в класс войти и провести праздник. И вот так четыре урока подряд! Перерыв только на банальные перемены между уроками, и только между вторым и третьим у нас будет пятнадцать минут. А в остальное время — десять.

Мне правда не хочется, потому что волнительно по огромному ряду причин. Но мы ведь уже столько праздников провели! В этот раз тоже все должно пройти отлично, я верю… Несмотря ни на что!

Мы молча спускаемся на первый этаж и заходим в крыло младших классов. Тихонько ждем звонка и начинаем! Вся дрожу от страха, но за секунду до того, как я вхожу в класс, Витя берет меня за руку и говорит:

— Не бойся, Аня. Ты самая лучшая Снегурочка.

И я бы очень хотела поверить ему…