Снегурочка

Глава 7. 24 декабря

Удивительное рядом. Но я живу с Витей.

Не знаю даже, как объяснить все происходящее, но все четыре дня мы вообще не расстаемся, словно пытаемся насытиться друг другом на все триста процентов из ста, предвкушая скорое расставание.

Два дня после ссоры с родителями мы провели у Вити, ба запрещала нам возвращаться. Потом сами родители свалили куда-то к друзьям за город и мы вернулись к ней. Вдвоем. И тоже жили вместе, но уже в моей комнате.

Бабушка — самый светлый человек на свете. Самый понимающий и просто невероятный! Я на самом деле вообще не помню, чтобы ба мне что-то запрещала или ругалась. От того мне и не хотелось никогда делать что-то плохое или как-то ее расстраивать. У меня было самое счастливое детство благодаря ей.

Сегодня утром мы с Витей проснулись пораньше, даже раньше бабушки (такое вообще бывает?) и решили порадовать ее завтраком. Нам надо идти в школу, потому что послезавтра у нас уже первый утренник и сегодня будет генеральная репетиция. Весь сценарий мы выучили, как и обещали Сергею Владимировичу и сегодня в одиннадцати он ждет нас в актовом зале на генеральный прогон.
Мы вместе с Витей печем блинчики, делаем вкусный чай (он притащил один из своей огромной коллекции), разливаем варенье и сгущенку и накрываем стол как раз к бабушкиному пробуждению.

— Ну что за внуки у меня золотые такие! — улыбается она. Мне нравится, что она называет Витю внуком и я каждый раз почему-то таю от этого.

Минут через пятнадцать мы уже все сидим за столом и завтракаем и вдруг ба заводит разговоров…

— Ладно, дети. Со мной прошу не ссориться, но вопрос и правда серьезный. Я не лезу не в свое дело, не учу вас жизни. Я правда переживаю и поэтому хочу спросить: что вы собираетесь делать дальше? Анька уедет скоро, а ты Вить снова один останешься тут? На тебе все три года лица не было, страдал, скучал. Снова будете друг другу сердце разбивать?

— Не будем, — вдруг выдает Витя. Я даже не успеваю начать грустить от слов ба, потому что и сама понимаю, насколько все грустно. — Аня собирается вернуться через год, насколько я знаю. А год — не так уж много. Я бы улетел с ней, но не могу бросить ни учебу, ни работу, потом просто не вернусь. Но год звучит не так страшно, как три. Да и в век технологий и возможностей видеться по видео уже не так страшно быть далеко друг от друга. Аня собирается прилететь на каникулы и, думаю, что я мог бы прилететь к ней в отпуске раз или даже два. Если мы оба будем к этому готовы, то почему нет?

Я застываю. И смотрю на него со слезами на глазах, не могу остановить их и перестать ощущать ком в горле. Он… правда? Потому что я готова без вопросов вообще. Но изначально мы расстались как раз из-за моего отъезда и невозможности Вити смириться с ревностью, которая возникала на пустом месте. Для меня его слова звучат логично и правильно, год на самом деле уже не так много, да и если есть возможность видеться хоть иногда… Но я боялась даже предположить такой исход событий, потому что не знала, что на это ответит Витя. А тут он сам…

Или это слова только для моей ба? Чтобы она не беспокоилась?

Я так ухожу в свои мысли, что даже не слышу дальнейший их диалог. Начинаю думать и визуализировать, пытаться поверить. Я знаю, что родители будут настаивать на том, чтобы я осталась там. Но я знаю, что никогда не захочу эту жизнь для себя и обязательно вернусь. Я хочу преподавать французский в школе и индивидуально, мне нравится работать с детьми и я с удовольствием устроюсь в родную школу. Мама совершенно не поддерживает этого решения и говорит, что они давали мне образования совершенно не для “такой работы”, но… Я все еще считаю, что она не может давать мне дельные советы по той простой причине, что она совершенно меня не знает.

Через пару часов мы выходим в школу, а я все еще не могу перестать много-много думать. На улице снегопад, нет ветра и крупные хлопья медленно кружатся над нами, создавая какую-то сказку.

— Что случилось, Ань? — спрашивает вдруг Витя. Он останавливается, берет меня за руки, спрятанные в его перчатки, и смотрит прямо в глаза с высоты своего роста. Приходится снова задирать голову. — Ты сама не своя.

— Пытаюсь понять, ты правда думаешь, что мы сможем справиться, и ты правда хочешь этого? Или ты сказал все эти слова только ради успокоения моей ба?

— Я безусловно люблю Валентину Петровну, — усмехается он, — но такими словами даже ради нее не стал бы разбрасываться. Я много думал, Ань, очень много. И подумал, что.. ну, год это ведь правда не страшно? Три прошло, а чувства к тебе не остыли, а мы не общались даже! А если будем на связи, будем видеться, то… Нет же проблемы, правда? Я готов к этому испытанию при условии, что ты тоже готова. А то я так решил все, а тебя даже не спросил, надо оно тебе, или…

— Надо! — вскрикиваю и снова ощущаю кучу слез в глазах. Такой дурак! Как он мог подумать, что я буду против? Никогда и никто не интересовал меня, кроме него. Никогда я даже подумать не могла о том, что смогу быть с кем-то другим. Это та самая первая любовь, которая не оставляет шансов на то, чтобы ее забыть. Я… — Я так тебя люблю, Вить.

— И я тебя люблю. Очень-очень.

Мы, кажется, опаздываем в школу, как в старые добрые, но поцелуи под снегом с любимым человеком, с которым мы готовы горы свернуть нужен мне сейчас гораздо больше, чем целый мир вокруг…