Снегурочка для босса

Глава 6. Скорая помощь

— Вот это новости, — саркастично отзывается Владислав Сергеевич. — Представьте, милая девушка, я тоже! Китайцы порвут меня на части, если я не появлюсь вовремя.

Наверное, он ждет, что я что-то ему отвечу, но я не могу.

Темнота начинает давить на меня, и внезапно мне перестает хватать воздуха. Против воли думаю о том, что у нас скоро наверняка кончится кислород, а я даже не знаю, если ли здесь какой-то приток воздуха или все герметично запаяно.

Вдруг мой мозг уже умирает от кислородного голодания, а я этого даже не замечаю?

Стоп, замечаю! Очень даже замечаю!

Я прикладываю руку к груди и даже сквозь одежду чувствую, как часто и сильно колотится мне в ладонь сердце. Голова кружится, перед глазами темно… А, тут вообще-то и так темно. Ладно, это пропускаем, но в остальном мне нехорошо. Настолько нехорошо, что я прислоняюсь спиной к стенке лифта и медленно съезжаю на пол.

«Спокойно, Маша, — уговариваю я себя. — Все хорошо, это большой лифт, тут много воздуха, мы не умрем…»

Но что-то внутри меня кричит «Нет, умрем, умрем, умрем, умрем!» и этот голос перебивает все разумные доводы. Голова кружится еще сильнее, воздуха все меньше, его приходится хватать широко раскрытым ртом.

Мне душно, мне плохо, я умираю.

Мое тело найдут потом спустя много часов и дней, отвезут в морг, положат на стол, разденут и увидят… увидят мои ужасные трусы в цветочек, которые я сегодня надела, даже не подозревая о своей преждевременной гибели! Даже после смерти я умудрюсь опозориться!

Я хриплю, открываю рот, стараясь чаще дышать, и вдруг слышу обеспокоенный голос Владислава Сергеевича.

— Эй! С вами все хорошо?

Пытаюсь вдохнуть.

— Тебе плохо? Ты где?

Я издаю странный скулящий звук, и тут же раздается шорох, грохот, словно слон пытается выбраться из кладовки, а потом рядом со мной оказывается мой босс. Он опускается на пол, едва не наступив на меня и мазнув полой своего пиджака по моему лицу.

Его ладони шарят в воздухе, потом опускаются на мою обтянутую тонким капроном ногу, а затем шустро ползут наверх, пока не находят мои дрожащие руки. Он сжимает их в своих горячих ладонях, а потом требовательно спрашивает:

— Что случилось? Запоздалая истерика?

Мотаю головой и только потом с трудом соображаю, что в темноте он меня не видит. Говорить трудно, почти невозможно, но я с трудом выдавливаю из себя:

— С-страшно…

— Темноты боишься? — пытается понять он. — Но тебе же вначале нормально было.

— Н-нет… д-дышать… н-не могу…

Меня начинает бить крупная дрожь, горло стискивает невидимой рукой, и все тяжелее проталкивать сквозь него воздух, но внезапно Владислав Сергеевич тянет меня к себе и я оказываюсь сидящей между его коленей. За моей спиной его грудь, его ноги по обеим сторонам от моих, а руки продолжают сжимать мои ладони. Он близко, он горячий и большой, он так вкусно пахнет чем-то горьковато-свежим, как грейпфрутовый сок.

— Дыши! — говорит Владислав Сергеевич. — Давай, это приказ от начальства. Вместе со мной. Вдох, выыыдох. Вдох, выыыдох.

Его мощная грудная клетка ритмично поднимается и опускается за моей спиной, и я вдруг начинаю подстраивать свое дыхание не столько под его слова, сколько под ритм его тела.

Воздух понемногу проходит в мое горло, зубы разжимаются, и становится легче.

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох.

— Вот так, — шепчет он. — Молодец. Умница.

От этой простой похвалы мне вдруг становится хорошо и безопасно. Темнота и угрожающие меня раздавить стены перестают пугать. Дыхание из тяжелого и непростого процесса снова становится чем-то легким и естественным. Кажется, я почти прихожу в себя, и босс это тоже замечает.

— Отлично справилась, — снова шепчет Владислав Сергеевич. — Хвалю. Скажи свою фамилию: как отсюда выйдем, выпишу тебе премию.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же соображаю про подставу и приглушенно смеюсь. Меня окончательно отпускает.

— Хорошая попытка, — сообщаю я ему слегка охрипшим голосом. — Я почти попалась на вашу уловку.

— Жаль, что почти, — весело отзывается Владислав Сергеевич. — Ты как? В порядке?

— Уже вроде да. Спасибо. Я правда совсем не могла дышать.

— Паническая атака? — предполагает он.

— Не знаю. Такого у меня никогда не было. Просто вдруг подумала о том, что мы здесь заперты, что тут мало места и воздуха тоже мало…

Тревога снова начинает сжимать мою грудь, но Владислав Сергеевич решительно меня перебивает:

— Все в порядке здесь с воздухом. В любом лифте предусмотрена система вентиляции. А у тебя, кажется, клаустрофобия.

— Это когда боишься маленьких помещений?

— Типа того.

— Не замечала за собой раньше.

— Ну ты и в лифте, наверное, раньше не застревала, — мягко говорит Владислав Сергеевич, а я вдруг понимаю, что все еще сижу, прижавшись спиной к его твердой горячей груди, а мои ладони все еще в его руках. И выглядит это как будто он меня… Обнимает.

Ой как неловко!

Я осторожно пытаюсь убрать свои руки, но босс не дает. Только еще крепче их сжимает. И ноги еще свои сдвигает так, что я оказываюсь зажата между ними, точно в ловушке.

— Владислав Сергеевич?

— Да? — невозмутимо отзывается он, и я чувствую его теплое дыхание на своей шее.

Это так приятно, что у меня словно все волоски дыбом встают и кожа покрывается мурашками.

— Думаю, вы можете меня отпустить. Со мной уже все в порядке.

— Я бы не был в этом так уверен, — скорбным голосом сообщает он, продолжая меня обнимать. — Клаустрофобия — очень коварная штука.

— Нет, я точно могу сказать, что со мной сейчас все в порядке.

— Возможно, теперь не все в порядке со мной? — нагло предполагает Владислав Сергеевич. — Кажется, теперь мне тяжело дышать.

— Вы врете! Я чувствую, что вы нормально дышите.

— Разве мы не перешли на ты?

— Когда?

— Когда я тебя спасал.

— Не было такого!