Снегурочка, которая не верила в чудо

Глава 11

Отработав один из самых сложных, как мне казалось, заказов, мы вышли из дома разгоряченные и вместе с этим напряженные. Я позвонила в службу такси, а дядя Эдик отошел в сторону и закурил. Кстати, не видела до этого, чтобы мой напарник пыхтел. Может, если не пьет, то сразу на сигареты тянет? Странный человек.

— Дядя Эдик, машина приедет только через пятнадцать минут! — окликнула я его. Он повернулся, скорчил недовольную гримасу и ответил:

— Почему так долго?

— Вы забыли, какой сегодня день? — развела руками я и добавила. — Скажите «спасибо», что вообще удалось вызвать такси.

— Да мы тут околеем, пока дождемся...

— Вот был бы коньячок, да, дядя Эдик? — ехидно проговорила я, пытаясь зачем-то вывести его на эмоции и «дожать» до конца. Уж больно мне хотелось узнать о причинах его надломленности.

— А он всегда со мной, деточка, — с этими словами горе-напарник распахнул шубу и залез в карман толстовки, в котором, спокойно дожидаясь своего часа, лежала та же самая, печально мне известная, фляга. Мужчина показательно раскрутил крышечку и уже собирался, было, влить жидкость себе в рот, но я не могла допустить, чтобы он это сделал. Впереди еще огромное количество заказов и я не собираюсь себя подставлять снова.

Я подскочила к нему и вырвала флягу из рук. На этот раз решила — выливать не буду. Победно держа ее в руках, сказала:

— Эта фляжка побудет пока у меня. Отдам в том случае, если отлично отработаете весь день до конца. Ясно? — моя интонация была твердой и решительной.

— Ох, вы посмотрите на нее, какая милосердная! — с ехидством заявил дядя Эдик.

— Нужно же вас хоть как-то мотивировать! — не растерялась я. — Почему вы вечно пьете? Неужели так трудно сдерживать свои порывы, а? Я вас спрашиваю! Ну, что взгляд отвели? Отвечайте!

— Ты правда хочешь знать? — тихо спросил мужчина, не рискуя поднять на меня взор.

— Я еще с утра об этом сказала.

— Ладно, расскажу... Все равно такси ждем, делать нечего.

Мужчина отошел от меня на пару метров, снова достал сигарету и нервно закурил.

— Это случилось давно... Около одинадцати лет назад, — начал он, делая тягу, — тоже зима, как сейчас, снежная, морозная. Ух, как заметало в ту пору! Суровый выдался конец декабря. Я полетел к сыну встречать новый год. Выхожу из аэропорта и понимаю, что транспорт не ходит — слишком плохая ситуация на дорогах, снег валит столбом, плохая видимость. Звоню, говорю: так, мол, и так, сынок, нет автобусов, такси все разобраны, а те, что нужно вызывать, заказы сразу отменяют — не поедут в такую даль в эту ужасную погоду. Что мне, мол, делать, спрашиваю. А тот и отвечает: «Не беспокойся, папа, мы за тобой приедем», — договорив фразу, мужчина громко сглотнул. Будто ком к горлу подступил. — Внука взял с собой зачем-то. Мальчишка скучал по мне сильно, как и я по нём... В общем, так и не доехали они до меня, Агата. Гололёд на трассе, машину занесло на встречку, а там фура неслась на всей скорости...

Я стояла, как вкопанная. Не могла заставить себя издать какой-либо звук. В какой-то момент тишина начала сдавливать настолько яростно, что не напрягаясь можно было различить биение наших с Эдуардом сердец. Мое колотилось со скоростью света.

Сделав очередную, глубокую, тягу, мужчина с безнадегой в интонации промолвил:

— Невестка прервала со мной какую-либо связь. Винила и до сих пор винит меня в их... кончине... Боже, я говорю все это, но даже спустя десять лет поверить не могу, что моих самых родных людей уже нет в живых... Больше нет... — он сдавил челюсть и я увидела, как на его висках выступили вены. Было ясно: изо всех сил старался, чтобы не расплакаться...

— Но ведь вы не виноваты... — растерянно произнесла я.

— Хах! Как же! — ухмыльнулся Дед Мороз. — Только я и никто другой! Остался бы на ночь в аэропорту или дождался какого-нибудь транспорта — всего этого бы не произошло!!! — он сам не заметил, как перешел на крик.

— Возможно, я сейчас что-то резкое скажу... Но... От судьбы не убежишь...

— Ой, да хватит козырять заезженными банальными фразочками! Я и только я виноват в том, что сына и внука сейчас с нами нет! Одного не пойму: почему не я, почему они? Боже мой!!! — воскликнул дядя Эдик. Очевидным был факт, что его рана не просто не зажила — она не переставала болеть и уже, похоже, давно начала гноиться... Мужчина съедал себя заживо, вновь и вновь возвращаясь в тот самый день, когда его жизнь изменилась на «до» и «после». Теперь понятно, почему в алкоголе он искал спасение.

Я боязливо подошла к нему и робко приобняла. Он поддался и я услышала, как этот человек легонько припал к моему плечу и глухо зарыдал.

— Дядечка Эдик, — зашептала я, — пожалуйста, не плачьте. Прошло уже очень много лет... Я знаю, что это самая большая трагедия, которая только может произойти... Но... Вы ведь здесь. Они там вместе, им хорошо. Они за вами наблюдают и, скорее всего, очень печалятся оттого, что вы каждый день, шаг за шагом гробите свою жизнь... Пытаетесь будто от себя самого сбежать...

Он поднял на меня мокрые глаза и задумвчиво уставился.

— Я запил оттого, что тесно. Тесно от осознания, что мы всего лишь пешки, которые не в силах поменять ход игры... — мужчина окончательно выпрямился, потушил бычок и сказал: — Смотри, там, кажется, наше такси подъехало.