Снегурочка на метле

Глава 2.

Траурная процессия неумолимо приближалась к конечной точке.

Кладбище… Место, где время словно замедляет свой бег, позволяя нам остановиться и подумать о прожитом. Место, пронизанное особой печальной красотой.Место, где тишина говорит громче слов.

И всё-таки слова сейчас звучали. Их подхватывал ветер и разносил во времени.

— Бедная девочка, — шептались сердобольные старушки. Они маленькими шажками следовали за скромным катафалком, везущим простенький гроб с их подругой. — Всего за месяц потерять родителей и теперь вот — бабушку.

— Что ж с ней будет? — вопрошали другие, кутаясь в тёплые пуховики.

Зима наступила, как обычно, нежданно, — в конце декабря. И словно спохватилась, извиняясь за «прогул», и засыпала город пушистым снегом.

— Да известно, — что. Если не найдутся родственники, то — детский дом.

— А квартира? Квартира кому достанется?

— Тише вы, сороки! Совесть имейте. На кладбище, а не на лавочке находитесь, — шикнула на кумушек седая бабулька. Она, как никто другой сочувствовала сиротке. Всё ж Петровна была её самой близкой подругой. И Верочку, внучку, она знала и привечала. Как никак с Петровной — соседки по площадке почитай уж полвека.

— А ты, Семёновна, рот нам не затыкай, — огрызнулась дама в лисьей шубе глубоко бальзаковского возраста. — Мы ж по делу, а не просто языком почесать. Вот, я бы взяла под опеку девчонку, но у меня гипертония и остеохондроз.

— Да-да, — подхватила ещё одна старушка. — А мне не дадут: возраст не позволит!

Семёновна только головой покрутила. Печально сознавать, но всё, что было сказано сейчас, правда. У тех, кто хотел взять девочку в семью, не было надлежащий условий. То болячки, то возраст, а то и состояние финансов. Пенсия по старости маленькая, не годится, чтобы поднимать ребёнка.

— Ну, хоть скоро праздники, Новый Год, за Верочкой до середины января вряд ли придут, — важно покивала головой полная женщина средних лет. Тоже соседка по лестничной площадке. — Хоть это время ребёнок побудет в тепле и сытости. Я её себе заберу. Может, и родственники какие найдутся.

Старушки одобрительно заперешёптывались. Оно и правда: жалко Верочку. Домашнему ребёнку в детском доме тяжело будет.

Так и получилось: после поминок полная женщина, — тётя Валя, — забрала девочку к себе в квартиру.

Только вот органы опеки не зря зарплату получают, — работают на совесть. Во всяком случае, в этом городе. Пришли за Верочкой. Как ни просила тётя Валя оставить девочку хотя бы на новогодние праздники, опека стояла насмерть.

— Не дело это ребёнку без надзора быть!

— Так как же без надзора? — удивилась тётя Валя. — А я как же?

— А вы — девочке не родственница, — отрезала суровая тётка в форме. — Она побудет в приюте. А там видно будет.

Всё это Вера прекрасно слышала. Она с кошкой Милкой приоткрыли дверь комнаты и слушали. Даже дышать боялись, чтобы ничего не пропустить! И как взмолилась тётя Валя, и как сдалась суровая тётка в форме.

— Ну, оставьте девочку хотя бы до окончания праздничных выходных! — просила тётя Валя. — Новый Год же! Будьте людьми!

Представители органов опеки переглянулись, и суровая тётка сказала:

— Ладно. Я напишу в отчёте, что дома никого не было. Вы, если что, подтвердите. А за девочкой придём сразу после праздников. И не вздумайте прятать ребёнка! Иначе под суд пойдёте! — пригрозила она.

Тётя Валя радостно закивала:

— Хорошо-хорошо!

А потом хлопнула входная дверь, отрезая «плохих» людей, по мнению Верочки, от её мира.

— Ну, вот. Хоть недельку и сторговали, — устало молвила тётя Валя. — Верочка! Пойдём тортик украшать!

Верочка была, конечно, рада и благодарна соседке. В свои десять лет она уже понимала, что детского дома не избежать. Родственников у неё не было. Одни они с бабулей были. Но как же хотелось остаться в семье! Хоть в чьей-нибудь, хоть на правах самой дальней родственницы, хоть просто в каком-нибудь уголке самого маленького домика или квартиры!

— Не горюй! — подмигнула ей тётя Валя. — Новый Год, — время чудес и волшебства. Ты только хорошенько попроси Деда Мороза. Главное, — от всего сердца попроси!

Верочка грустно улыбнулась. Она уже не маленькая и знает, что дедов морозов не бывает. Это всё сказки для малышей.

А ночью, ворочаясь на кровати, что с жалостливыми вздохами заправила тётя Валя, Верочка никак не могла уснуть. Из головы никак не выходили слова, сказанные соседкой: «…от всего сердца попроси!»

— А может попробовать? — тихо спросила Верочка у кошки. — Хуже-то не будет.

Милка потянулась, сладко зевнула, показывая розовый язычок, и согласно мурлыкнула. Её большие глаза загадочно сверкнули в ночной полутьме спальни. Мол, а чего б не попробовать? Пр-р-р-равильно мыслишь, девочка!

Вера решительно тряхнула рыжими кудряшками, соскользнула с кровати и, крадучись, пошла в большую комнату, где стояла украшенная ёлка. Когда была живая мама, они иногда ходили в красивый дом с остроконечной крышей и просили какую-то матушку помочь в чём-либо. И всегда зажигали свечку и оставляли какой-нибудь подарок. У Верочки ничего не было, чтобы подарить Деду Морозу. Но она сама сегодня вырезала из красивой блестящей бумаги снежинку.Осторожно расправляя лучики серебристой красавицы, девочка положила дар Деду Морозу и тихо прошептала:

— Дорогой Дедушка Мороз! Я никогда ни о чём тебя не просила, а сегодня прошу. Сделай так, чтобы меня взяла к себе жить какая-нибудь тётенька. Я согласна на любую, пусть даже она будет самой настоящей ведьмой! Только пусть не отдаст меня в детдом!

Серая кошка Милка с белой грудкой ласково потёрлась о Верочкино плечо и снова сверкнула зелёными глазами. Мол, пр-р-р-равильно!

Верочка ещё немного посидела, безмолвно поплакала, роняя горючие детские слёзы на снежинку, и вернулась в кровать. А там под мелодичное мурлыканье заснула. Она не видела, как снежинка внезапно замерцала волшебным светом и… исчезла…