Снегурочка на метле

Глава 6.

— Ничё се, — сдавленно мявкнул ошарашенный Ром. — У тебя, что, второй канал открылся?

Я с интересом осмотрела свои руки, прислушалась к внутренним магическим потокам, которые сейчас гудели, как горн в кузнице, и прошептала:

— Сама в шоке.

За дверью кто-то истошно заорал. Хотя, что значит «кто-то»? Наша первая несостоявшаяся «работа». Мы с котом, не сговариваясь, бросились к узкому окну в холле. Оттуда очень хорошо был виден двор и крыльцо.

— Теперь понятно, чё он так разоряется, — Ром с одобрением покосился на мои руки. — Эк его телепает!

А я во все глаза смотрела, как утреннего посетителя воздушный кулак катает колобком по земле. Вот что значит магичить в родовом гнезде! Здесь даже стены усиливают заклинания! Да что там стены? Воздух!!!

После пары минут ведьмовской вакханалии воздушный кулак успокоился и выкинул помятого и потрёпанного мужика за калитку. Ветер стих вместе с воплями. Кот потерял интерес к улице и флегматично предложил:

— Пошли, пожрём? Что там ещё есть в холодильнике?

На завтрак я приготовила пышный омлет, по-братски разделила его с котом, а затем направилась в кабинетик. Тот, который на первом этаже. Вчера при беглом осмотре я видела там что-то вроде стойки или подставки под комнатные цветы. Вот на неё и хотела перенести гримуар. Не дело старинной книге на чердаке проживать. А чтобы никто слишком любопытный не смог зайти в кабинет, дополнительно наложу охранные заклинания.

Действительно, — это была подставка: круглый столик на высокой ножке из тёмного дерева, покрытый восковым лаком. И вся мебель в кабинете была в таком стиле. Красиво.

Вытащила подставку на середину кабинета, вроде как оказываю самое большое уважение, и побежала за книгой. Ох, и тяжелы родовые премудрости! Еле доволокла гримуар до кабинета, но справилась. Водрузив его на подставку, отступила несколько шагов и полюбовалась: как тут и жил всё время!

Неожиданно страницы книги дрогнули, она раскрылась, и над рукописным текстом взвился вихрь из золотистых искорок. Совсем как в завещании! А затем искры стали складываться в слова… Вот как, оказывается, гримуар общается!

— Спасибо, — прочитала я первое слово. — Но в центре комнаты мне неудобно. Перемести меня в угол напротив окна, — последовало далее.

Я тут же, пыхтя и кряхтя, — всё же и сам гримуар тяжёлый, и подставка не из пластика современного сделана, — я перетащила композицию «Гримуар на резной деревянной ноге» в угол. Отошла и полюбовалась снова. Однако книга опять была недовольна. Процесс перемещения повторился. А потом ещё раз и ещё… Мы облазили все углы, не только те, что образовывали стены, но и стены с мебелью. С каждым таким путешествием по кабинету терпение таяло. Я уже не любовалась плодами своих трудов. Просто молча стояла и ждала вердикта «родовой мудрости», а затем снова, стиснув зубы, пыхтела и таскала подставку по комнате. А когда я уже готова была взорваться, извергая из себя выражения, какие благовоспитанным девушкам говорить не положено, решил вмешаться кот. Он всё это время лениво возлежал на кресле, и также лениво, но с затаённым интересом, наблюдал за происходящим.

— Васила, время уже полдень, а я не кормленный! Так и с голоду помереть можно. Пошли, пожрём!

Честно говоря, упоминание кота о еде в первый раз вызвало у меня положительные эмоции. Хоть перерыв сделаю.

На кухне, выудив из недр холодильного монстра сосиски, я на скорую руку отварила макароны, и поставила вариться кусок курицы для супа. Ром категорически отказался есть из миски на полу.

— Я сейчас единственный твой родственник, — заявил он мне. — Поэтому должен столоваться рядом. Вот как раньше? Ты — на табуретке, я — рядышком. И сейчас давай не будем нарушать естественный ход событий.

Да я и не возражала. Поставила домовому духу на подоконник чашку молока с куском белого хлеба, разделила макароны пополам и плюхнула в тарелки по сосиске.

— Кушать подано. Садитесь, сэ-э-э-р, — язвительно пригласила я кота к столу.

Думала — обидится. Ничего подобного! Принял, как должное. Даже покровительственно махнул хвостом.

Ели молча. Я, перетаскивая деревянную штуковину, умаялась до чёртиков. Тяжёлая, зараза! Ром был солидарен. Он всегда старался поддерживать меня и подбадривать. Вот и сейчас, с удовольствием вылизав тарелку, кот с важным видом принялся давать ценные, на его взгляд, советы:

— Ты, Васёк, слишком потакаешь этой бумажной рухляди. Эдак она совсем тебя со свету сживёт!

— Тётушка наказывала подружиться с ней, — вздохнула я.

В глубине души я понимала, что кот прав. Но не ругаться же с гримуаром в первый день! Точнее, во второй, но не суть важно.

— Ты, ведающая, слухай, — раздалось от окна. — Кот дело говорит!

Мы с Ромом синхронно повернули головы и сдавленно пискнули: на широком подоконнике, свесив ноги, сидел маленький пожилой мужичок.

— «Домовой!» — пронеслось в мозгу. А вслух уважительно сказала: — И тебе добрый день, почтенный.

— Добрый-добрый, — просиял мужичок. — Митрофан я. Домовой тутошний. Из древнего рода домовых духов. Почитай не одну сотню лет мой род служит роду Бэйзер.

—Васила, — представилась в свою очередь. — Ведьма. — Подумала и уточнила: — Потомственная.

— Ром, — вперёд вылез кот, недовольный, что на него не обращают внимания. — Из дворян мы. Присматриваю за Василой.

— Я в курсе. — Митрофан спрыгнул с подоконника, затем, поманив пальцем стоящий у стены стул, уселся рядом с нами. — А кот дело говорит, повторю. Нечего этому зазнайке потакать!

— Ты про гримуар?

Я встала, чтобы накрыть стол для чаепития. Как же мне повезло с наследством! Дом — просто чудо, и о пропитании моя тётушка позаботилась, прежде чем уйти на радугу. Каждый раз, когда притрагиваюсь к оставленным в стазисе продуктам, я вспоминаю и благодарю свою почившую родственницу. Впервые после смерти матушки я ела досыта и спала в тепле.

— Про него, — кивнул домовой. — Ты будь с ним построже! И не боись, повыпендривается и пойдёт на контакт. Очень уж он любит поболтать. А тут столько, почитай уж полгода, молчал. Я-то с ним не очень разговариваю. Не люблю выскочек. А ты — правильная девочка. Помогу тебе, ежели нос задирать не будешь.