Снегурочка по контракту.

Глава 3.

Глава 3

Если бы Ольгу кто-нибудь спросил, в какой именно момент её жизнь свернула не туда, она бы не стала называть ни маркетинг, ни бизнес-центр, ни даже тот вечер с чаем и сестрой.
Она бы сказала честно:
— В тот момент, когда я решила, что хуже уже не будет.
Потому что хуже — это когда ты идёшь по сказочному городу, который выглядит так, будто его проектировал дизайнер с доступом к северному сиянию и без ограничений бюджета, и при этом понимаешь: ты тут работаешь.
Городок жил своей утренней жизнью.
Снег мягко ложился на крыши, не тая, не пачкаясь, будто был не осадками, а частью архитектуры. Дома стояли вплотную друг к другу — резные, деревянные, с ледяными вставками вместо стекла. Вставки были не прозрачные, а чуть матовые, и за ними плавал свет — тёплый, золотистый, как у свечей.
Воздух пах сразу всем:
морозом, корицей, горячей выпечкой, хвоей и чем-то ещё — сладким, густым, словно ваниль смешали с воспоминаниями о детстве, которое у тебя вроде было, но ты не уверена, что оно действительно существовало.
Ольга шла, кутаясь в меховой воротник, и ловила себя на том, что смотрит по сторонам слишком внимательно.
Опачки…
Неужели…
Неужели это правда работает?
Она тут же одёрнула себя.
— Не ведись, — пробормотала она. — Это просто очень качественная декорация. С очень дорогим реквизитом. И с эльфами. Да, конечно.
Эльфы, кстати, были везде.
Не одинаковые, не мультяшные, не «один шаблон — много копий».
Разные.
Кто-то высокий и худой, с острыми скулами и длинными пальцами, которые бегали по кристаллическим панелям быстрее, чем мысли у человека с СДВГ.
Кто-то ниже, коренастый, с носом картошкой и меховой жилеткой поверх формы — и он всё время жевал что-то, подозрительно напоминающее печенье.
Кто-то вообще выглядел как подросток с вечно взъерошенными волосами и наушником в ухе — он бежал, кричал в воздух:
— “线路四！线路四快炸了！”
(Линия четыре! Линия четыре сейчас взорвётся!)
— Я тебя понимаю, брат, — пробормотала Ольга, хотя кулон молчал и перевода не дал.
Кулон, кстати, был мёртв.
Абсолютно.
Он висел у неё на груди холодным куском кристалла и делал вид, что никакой ответственности за происходящее не несёт.
— Отлично, — сказала Ольга. — Я без языка, без инструкций и без наставника. Зато в кокошнике.
Она свернула с центральной площади, где кипела официальная жизнь, туда, где здания становились ниже, улицы — уже, а свет — менее ровным. Здесь кристаллы в стенах светились приглушённо, а кое-где вообще были заменены на свечи — настоящие, с огоньком, который слегка коптил.
— Подполье, — кивнула сама себе Ольга. — Узнаю стиль.
Артефактная лавка пряталась между двумя домами так, будто стеснялась своего существования. Вывески не было. Только маленький знак над дверью — кривая снежинка, перечёркнутая палкой.
Очень тонко, — подумала Ольга.
Прямо лозунг: «Долой зиму».
Она толкнула дверь.
Дверь заскрипела так, словно делала это специально — для атмосферы.
Внутри было тепло. Не уютно — напряжённо тепло, как в помещении, где давно не открывали окна и где воздух хранит чужие тайны.
Запах ударил сразу:
дымок, смола, старые книги, сушёные травы, металл, холодный камень и что-то кислое, резкое — как злость, которую долго копили.
Лавка была узкой, вытянутой. Пол — каменный, тёмный, с выбитыми символами. Полки — кривые, деревянные, забитые предметами, которые явно не продавались в официальных каталогах.
Кольца.
Кулоны.
Амулеты.
Мешочки с порошками.
Кристаллы — мутные, треснутые, но живые.
Даже пара черепов — не человеческих, но явно думающих.
Ольга сделала шаг — и услышала хруст.
Посмотрела вниз.
Под ногой лежала сосулька. Настоящая. Только тёплая.
— Ну конечно, — сказала она. — Почему бы и нет.
— Закрой дверь, — раздался голос из глубины лавки.
Голос был хриплый, низкий, с таким раздражением, будто каждое слово он вытаскивал из себя насильно.
Ольга закрыла дверь.
Из тени вышел хозяин.
Он был… не леший в классическом понимании. Не мохнатый дед с бородой. Нет.
Перед ней стоял тролль.
Высокий, массивный, с широкими плечами и длинными руками. Кожа — серо-зеленоватая, как камень, покрытый лишайником. Волосы — тёмные, собранные в хвост. Глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком, и в них было столько презрения к миру, что Ольге сразу стало уютно.
На нём был фартук. Кожаный. В пятнах.
Под фартуком — рубаха, штаны, сапоги.
— Если ты пришла за официальной магией — дверь там же, — сказал он. — Я в этом цирке не участвую.
Ольга подняла бровь.
— Отлично, — сказала она. — Я тоже не люблю цирк. Особенно корпоративный.
Тролль прищурился.
— Ты Снегурочка.
— По контракту, — кивнула Ольга. — Временно. Не по любви.
Он хмыкнул.
— Все вы так говорите. А потом бегаете с отчётами и кричите про «баланс потоков».
— Я бегаю только когда пожар, — отрезала Ольга. — А у меня сейчас именно он. Мне нужен зарядник.
Тролль посмотрел на её кулон.
— Серый переводчик, — сказал он. — Старый. Глючный. Предыдущая таскала такой же.
— Она солгала в резюме, — сказала Ольга. — Я теперь расхлёбываю.
— Классика, — кивнул тролль. — Рождество, Дед Мороз, ложь и ответственность. Терпеть не могу.
Ольга усмехнулась.
— Значит, мы с вами на одной стороне.
— Не льсти, — буркнул он. — Я ни на чьей стороне. Я против системы.
— Как романтично, — вздохнула Ольга. — А скидки у вас есть?
Тролль фыркнул.
— Я ненавижу Деда Мороза.
— А я его начальник, — сказала Ольга. — Почти.
Тролль замер.
Потом внимательно посмотрел на неё. Долго.
— Ты не врёшь, — сказал он наконец. — Ты просто… не понимаешь, во что влезла.
— Это мой фирменный стиль, — кивнула Ольга. — Так что с зарядкой?
Он протянул руку, сорвал кулон с её шеи (Ольга дёрнулась, но удержалась), положил на стол, провёл над ним пальцами.
Кристалл вспыхнул, зашипел, и в воздухе запахло озоном и корицей.
— Зарядится на сутки, — сказал тролль. — Потом опять ко мне. Или ищи другого идиота.
— А вы? — спросила Ольга. — Вы кто вообще?
Он усмехнулся криво.
— Меня зовут Крум. Я был лесом, пока они не сделали из зимы бизнес.
Ольга посмотрела на него внимательно.
Опачки…
А вот это уже интересно.
— Ладно, Крум, — сказала она. — Думаю, мы ещё увидимся.
— Несомненно, — хмыкнул он. — Ты ещё проклянёшь этот контракт.
Ольга повесила кулон обратно, вдохнула и вышла.
Снаружи было снова светло и красиво. Слишком красиво.
На площади она столкнулась с оленями.
Настоящими.
Высокими.
Мускулистыми.
С человеческими телами и оленьими рогами.
Один из них жевал яблоко. Другой пил что-то из кружки.
— “すみません、もう少し休ませてください。”
(Извините, мы бы хотели ещё немного отдохнуть.)
Кулон перевёл.
Ольга уставилась на них.
— Вы серьёзно? — спросила она. — В сезон?
Олень почесал рог.
— “働きすぎは体に悪い。”
(Переутомление вредно для здоровья.)
— Я вас понимаю, — сказала Ольга. — Но система рухнет.
— “それは管理の問題です。”
(Это проблема управления.)
Ольга медленно кивнула.
— Ладно. Запишу. Олени — профсоюз.
Она развернулась и пошла обратно в офис, чувствуя, как внутри что-то меняется.
Она всё ещё не верила в чудеса.
Но…
Опачки.
А вдруг они существуют?
И если да — ей придётся научиться с ними работать.
Даже если они пахнут корицей, говорят на японском и саботируют график.
А где-то наверху, в своём кабинете, Габриэль Морен смотрел на отчёты и чувствовал, что система впервые за долгое время… живая.
Потому что Снегурочка не была удобной.
А значит — всё будет интересно.