Снегурочка по контракту.

Глава 5.

Глава 5

Если бы Ольга умела молиться, она бы делала это молча.
Без свечей, без слов, без надежды на чудо. Просто стояла бы и очень убедительно думала:
пусть сегодня больше ничего не случится.
Мир, разумеется, услышал её просьбу и сделал ровно наоборот.
После истории с оленями в колл-центре наступила та самая пауза, которую все опытные сотрудники ненавидят больше паники. Когда внешне всё работает, голограммы светятся ровно, линии не мигают красным, эльфы снова бегают с деловым видом — а ты чувствуешь: что-то зреет.
Ольга чувствовала это кожей.
Она сидела за своей стойкой, перебирая кристаллические жетоны с заявками, и ловила себя на том, что слишком часто думает об одном конкретном человеке.
Спокойный.
Слишком спокойный.
И почему он так смотрел?
Она резко тряхнула головой.
— Нет, — прошептала она себе. — Мы тут не за этим. Мы тут за тем, чтобы выжить.
Система вокруг работала как живой организм. Кристаллы в столешнице медленно пульсировали, отзываясь на прикосновения. Символы всплывали в воздухе и исчезали, оставляя после себя лёгкое покалывание в пальцах. Даже звук был особенный — не гул, не писк, а тихий перезвон, будто сотни стеклянных колокольчиков договорились звучать в одном ритме.
Запахи смешались:
корица, хвоя, свежий лёд, горячий сахар и что-то металлическое — напряжение.
Ольга заметила, что эльфы стали коситься на неё иначе.
Не с паникой.
Не с жалостью.
С уважением.
Вот это опасно, — подумала она.
Как только люди начинают уважать, они начинают ждать.
К ней подошёл тот самый старший эльф — худой, с вечными кругами под глазами и выражением лица «я держу систему, пока она держит меня».
— Ольга Снегурочка… — начал он осторожно, будто проверял лёд на прочность. — Вас… просят.
— Кто? — сразу насторожилась она.
— Граждане… — он замялся, — э-э… не совсем стандартные.
— Прекрасно, — вздохнула Ольга. — Где они?
— В зале ожидания. Личное обращение. Без предварительной записи.
Ольга встала, поправила меховой воротник и уже привычно почувствовала, как костюм Снегурочки будто собирает её в цельную фигуру. Здесь одежда была не просто формой — она держала статус.
Зал ожидания выглядел как смесь приёмной в мэрии и сказочного зимнего сада. Белые лавки из льда, прозрачные перегородки, в которых медленно плавали снежные узоры, и мягкий свет, похожий на рассвет.
И посреди всего этого… сидела Баба-яга.
Нет.
Матушка-Зима.
Ольга поняла это мгновенно — ещё до того, как заметила детали.
Женщина была высокой, худой, в длинном тёмном плаще, подбитом мехом. Волосы — серебряные, собранные в тугую косу. Лицо — резкое, красивое по-своему, с глазами цвета зимнего неба перед снегопадом.
Она сидела спокойно, положив руки на резную трость, и смотрела прямо на Ольгу.
И улыбалась.
Очень нехорошо.
— Так, — сказала Ольга тихо, — вот этого не было в должностной инструкции.
Матушка-Зима заговорила первой, мягко, с лёгким акцентом:
— “Buongiorno, ragazza.”
(Доброе утро, девочка.)
Кулон, к счастью, перевёл. Пока.
Ольга выдохнула.
— Доброе, — ответила она. — Чем могу помочь?
— Ты уже помогла, — сказала та, переходя на русский с лёгкой певучестью. — Ты расшатала равновесие.
— Это моя суперсила, — хмыкнула Ольга. — Но обычно за это платят отдельно.
Матушка-Зима рассмеялась — тихо, как треск льда.
— Ты не такая, как предыдущая.
— Я знаю, — кивнула Ольга. — Я читала её резюме. Там было много вранья.
— Не только там, — глаза женщины сузились. — Ты вмешалась в дела оленей. Ты говорила без языка. Ты взяла ответственность.
Ольга скрестила руки на груди.
— И мир не рухнул.
— Пока, — спокойно ответила Матушка-Зима. — Но он дрогнул. И это интересно.
Интересно.
Очень плохое слово в устах древнего существа.
— Вы пришли меня уволить? — уточнила Ольга. — Или съесть?
— Ни то ни другое, — Матушка-Зима наклонила голову. — Я пришла посмотреть.
— Я не витрина, — фыркнула Ольга.
— Ошибаешься, — улыбка стала шире. — Ты — эксперимент.
Ольга почувствовала, как по спине пробежал холодок, не связанный с температурой.
— Тогда у меня вопрос, — сказала она медленно. — Габриэль Морен в курсе?
Матушка-Зима рассмеялась снова.
— Он чувствует. Но не знает.
Ольга прищурилась.
— Не люблю, когда моего начальника ставят в неудобное положение.
— А он твой? — удивлённо приподняла бровь Зима.
Ольга осеклась.
— По контракту, — отрезала она. — Всё по контракту.
В этот момент в зал вошёл Габриэль Морен.
Он двигался тихо, уверенно, и пространство будто само расступалось перед ним. Красный плащ, спокойный взгляд, руки в перчатках — директор корпорации чудес в своей естественной среде.
Он остановился, окинул взглядом сцену и сразу понял: разговор идёт без него.
— Матушка, — сказал он спокойно. — Не знал, что вы в городе.
— А я не уведомляю, — мягко ответила она. — Это портит эффект.
Габриэль перевёл взгляд на Ольгу.
— Вы в порядке?
Ольга пожала плечами.
— Пока не съели. Но намекают.
Он чуть улыбнулся.
— Это хороший знак.
Матушка-Зима посмотрела на них обоих внимательно, как смотрят на фигуры на шахматной доске.
— Интересно, — повторила она. — Очень интересно.
Она встала. Плащ скользнул по полу, не издав ни звука.
— Я ещё вернусь, Снегурочка по контракту, — сказала она Ольге. — И тогда посмотрим, кем ты станешь.
— Я обычно становлюсь проблемой, — ответила Ольга. — Стабильно.
Матушка-Зима рассмеялась и растворилась в воздухе, оставив после себя запах льда и старой магии.
В зале повисла тишина.
Габриэль посмотрел на Ольгу долго.
— Вы притягиваете странных союзников, — сказал он наконец.
— Это не союзник, — вздохнула Ольга. — Это аудит.
Он усмехнулся.
— Вы справились сегодня.
— Я знаю, — сказала она. — Но мне это не нравится.
— Почему?
Ольга посмотрела на него прямо.
— Потому что если я начинаю справляться… значит, я остаюсь.
Габриэль выдержал её взгляд.
— Я был бы не против.
Ольга отвернулась.
— Это уже опасно, — сказала она тихо.
А город вокруг продолжал жить, не подозревая, что Снегурочка по контракту только что стала фигурой, за которой начали наблюдать всерьёз.
И чудо — если оно вообще существовало — явно решило задержаться.