Снегурочка-попаданка не хочет таять

Глава 1

Я всегда знала, что теория — это одно, а практика — совсем другое. Мой красный диплом и стопка сертификатов о прохождении курсов по «Стратегическому управлению» почему-то не производили впечатления на работодателей.

— Александра, — HR-директор с идеально уложенными волосами и хищной улыбкой, захлопнула моё портфолио. — Образование у вас блистательное. Вы знаете всё по учебнику. Все наши кейсы вы решили... теоретически безупречно.

Она сделала паузу, и я почувствовала, как ладони вспотели. Я уже слышала подобный вежливый отказ в пяти других компаниях.

— Но видите ли... в бизнесе нужен... — она долго подыскивала слово, — ...огонь. Напор. То, что мы называем «деловой хваткой».

Я судорожно кивнула. «Деловая хватка» — «наглость и умение идти по головам». То, чему меня почему-то не научили. Я знала, как сделать идеальный анализ, но не знала, как «продать» себя на собеседовании.

Менеджер посмотрела на меня с лёгкой брезгливостью.

— У вас в резюме написано «стрессоустойчивость», Александра. А вы, простите, сидите так, будто вот-вот заплачете. Вам не хватает... жизни. Вы какая-то... замороженная.

«Замороженная». Отличное слово.

— Мы вам перезвоним, — солгала она.

— Спасибо за уделённое время, — я механически улыбнулась.

Я вышла из стеклянных дверей ультрасовременного бизнес-центра на оледенелое крыльцо. Москва встретила меня колючим мартовским ветром и ледяным дождём.

Провал. Очередной провал.

Двадцать пять лет. Блестящее образование. И полный, сокрушительный провал в графе «карьера».

Да что там карьера. У меня и в жизни полный провал.

Даже Светка, моя лучшая (теперь уже бывшая) подруга, сказала мне то же самое, когда уводила Олега. «Саш, ты слишком правильная, — сказала она, глядя на меня с жалостью. — С тобой скучно. Ты всё по полочкам раскладываешь». Олег тогда молча кивнул и погрузил чемодан в такси. Они укатили в Сочи. Вместе.

Получается, обе они были правы: и Света, и менеджер компании. Я — «замороженная». Правильная. Скучная. Другими словами: душная и тошная. Теоретик, который боится практики.

Я так глубоко погрузилась в эту горькую мысль, что не заметила наледи на гранитных ступенях. Я вообще редко смотрела под ноги, предпочитая витать в мире бизнес-стратегий и планирования.

Дорогие сапоги, купленные на последнюю зарплату с подработки специально для собеседований, предательски поехали в стороны. Мир накренился. Я взмахнула руками, пытаясь ухватить воздух. Дорогой кожаный портфель полетел в сугроб.

И я с отвратительным стуком ударилась затылком о край ступеньки.

«Неужели это всё? — мелькнула последняя, до смешного нелепая мысль. — Снова провал...»

А потом всё погасло.

***

Я открыла глаза от запаха. Пахло дымом, сушёной травой и чем-то кислым. Не больница. В больницах пахнет хлоркой и стерильностью.

Потолок был низким, из тёмных, закопчённых брёвен. В углу мерцал огонёк... не лампочки. Огонёк свечи.

Так. Мой бизнес-мозг отчаянно пытался классифицировать происходящее. «Больница — нет. Хоспис — вряд ли. Похищение с целью выкупа?» Смешно. За меня некому платить.

Рядом кто-то всхлипывал. Глухо, надрывно.

— Ох, горюшко-то какое... Доченька...

Я повернула голову. Тело слушалось отвратительно, будто было налито водой и напичкано ватой одновременно.

Рядом со мной на низкой лавке сидела древняя старуха в платке. Её лицо, похожее на печёное яблоко, намокло от слёз. Чуть поодаль сгорбился такой же древний старик с белой бородой до пояса. Он хмуро смотрел в пол.

Кто эти люди?

Бабушки и дедушки у меня давно не было, впрочем, как и родителей уже целый год.

— Кома, — прошептала я. Или попыталась прошептать.

«Кома. Галлюцинация, — мозг цеплялся за логику. — Я ударилась головой. Это просто сон. Мозг, переживший травму, генерирует защитный механизм. Я как будто в книге или в кино. Как мило. Я, наверное, в реанимации, а это — моя проекция».

Я потянулась за телефоном. Его, разумеется, не было. Мысли панически заметались.

— Доченька, очнулась! — взвизгнула старуха. — Дед! Гляди, она глазки-то открыла!

Старик подошёл ближе.

— Не плачь, Марья, — пробасил он. — Говорил же, отойдёт.

Они оба смотрели на меня с такой смесью любви и отчаяния, что мне стало не по себе.

«Доченька? — Мой аналитический ум лихорадочно заработал.

Хорошо, Саша. Это бред. Незажившая травма из-за потери родителей. Кажется, я слышала о таком. Просто лежи и жди врачей.

Я попыталась сесть. И вот тут всё стало по-настоящему странно.

Тело... оно казалось совершенно чужим. Вялым. И ледяным. Не просто прохладным. Я чувствовала себя так, словно меня только что вынули из морозилки.

— Лежи, милая, лежи, — старуха попыталась укрыть меня тулупом.

Я с трудом подняла руку, чтобы отстраниться, и застыла.

Посмотрела на пальцы... Потом ещё раз посмотрела… И ещё…

Это — не моя рука. Мои руки — это руки офисного работника. Бледные, с вечно обкусанными от нервов ногтями и следом от ручки на среднем пальце.

А эта рука была... белоснежная. Как спрессованный, чистейший снег, и сияла в тусклом свете лампы. Но самое страшное — даже не это.

Она казалась полупрозрачной.

Я проморгалась и присмотрелась, не веря своим глазам. Пальцы — тонкие, изящные, и сквозь них... сквозь них я могла различить пламя свечи и морщины на лицах стариков.

Старуха тем временем взяла мою руку в свои тёплые, сухие ладони.

— Холодная-то какая... И таешь, доченька наша... совсем таешь...

Я смотрела на свои полупрозрачные, тающие пальцы, на плачущую старуху и хмурого старика, и понимала две вещи.

Первое. Это не кома.

Второе. Мой красный диплом и ворох сертификатов здесь точно не помогут.

***

Итак, я отчаянно пыталась заглушить воющую сиреной панику. Явная галлюцинация на фоне сильного удара головой. Сейчас я должна проснуться.