Снегурочка-попаданка не хочет таять

Глава 2

Мы вышли в ночь.

Я сделала первый шаг с крыльца, и холодный мартовский воздух ударил в лицо. Но это был не тот колючий, враждебный московский ветер, что обычно заставлял меня съеживаться.

Этот холод казался живой водой.

Я вдохнула его — и капли исчезли с кожи. Боль ушла. Снежная масса моего тела вновь затвердела, обрела плотность. Это напоминало подключение севшего телефона к зарядному устройству. Теперь я чувствовала себя… сильной.

— Ну, с Богом, — пробормотал дед Иван, перехватывая ржавый топор, который зачем-то взял с собой.

Луна висела в небе тяжёлым серебряным блюдом, заливая лес призрачным светом, от которого стволы деревьев отбрасывали чернильные тени, похожие на костлявые пальцы. Хруст-хруст-хруст — наши шаги выдавали остроконечным елям каждое движение, и, казалось, будто весь лес прислушивается к этому ритму. Где-то слева мелькнула белая вспышка — заяц метнулся в подлесок, шурша прошлогодней листвой. Сверху раздалось хриплое «кар-р-р» — ворона, потревоженная в ночном сне, недовольно переступила на ветке, осыпав нас снежной крошкой.

Раньше я и не думала, насколько красив зимний лес.

Дед Иван шел впереди, кряхтя и то и дело оглядываясь. Его дыхание клубилось в морозном воздухе, а старая телогрейка шуршала при каждом движении. Где-то далеко ухнула сова — протяжно и зловеще, будто предупреждая о чём-то. Ветер едва заметно покачивал верхушки елей, и они глухо вздыхали, роняя тяжёлые комья снега, которые с мягким «пуф» разбивались о нижние ветви.

— Ты как, доченька? — прошептал он.

— Я… в порядке, — ответила я.

И это было правдой. Так хорошо я давно себя не чувствовала.

— Гляди-ка, — пробормотал дед себе в бороду. — Раньше ты из избы-то выйти боялась, а теперь вон как…

Это не я боялась выйти из избы. Мои страхи обычно касались другого: провалить дедлайн или не понравиться на собеседовании. Теперь ставки повысились. Я, конечно, опасалась и волков, о которых так беспокоился дед. Но гораздо сильнее — восхода и весеннего солнышка.

Мы шли несколько часов. К тому времени, как небо на востоке начало светлеть, мы достигли нужной поляны.

Я ожидала увидеть… я не знаю. Сияющий дворец изо льда, как в сказках.

Реальность оказалась гораздо прозаичнее. На поляне стояла огромная, приземистая изба. Её отстроили изо льда, да. Но лед был мутный, грязноватый. У крыльца валялись пустые бочки, от которых несло кислой медовухой. Из ледяной трубы не шел дым. Это было похоже не на терем волшебника, а на логово запущенного неряхи-отшельника.

— Морозушко! — неуверенно позвал дед Иван.

Тишина. Он подошел и стукнул кулаком в тяжелую ледяную дверь.

— Эй, хозяин!

Дверь с грохотом распахнулась. Нас окатило волной такого густого перегара, что я инстинктивно отшатнулась. На пороге стоял старик, огромный, как медведь, седобородый, в грязноватой красной шубе, распахнутой на волосатой груди.

— Чё надо?! — рявкнул он, щурясь от рассветного света. — Кто… (ик)… приперся?! У меня башка… — он схватился за голову, — раскалывается! Проклятые эти… праздники!

— Так закончились, праздники, Морозушко, — сказал дед Иван, покачивая головой, — Губишь ты своё здоровьице, ох губишь.

«Так, — пронеслось у меня в голове. — Это не волшебник. Это… подрядчик. Монополист в некондиционном состоянии. Ладно. Я знаю этот тип. Главное — правильно построить диалог».

Внутри терема царил хаос. Грязная посуда, разбросанные мешки (видимо, из-под подарков), а в углу валялся великолепный хрустальный посох, сломанный пополам.

Дед Мороз рухнул на ледяную лавку, держась за голову.

— Говорите быстро. Голова болит.

Я шагнула вперед. Это был мой единственный шанс, и терять его я не собиралась.

— Уважаемый Дедушка Мороз, — начала я так вежливо и четко, как только могла. — Меня зовут Снегурочка. У меня наблюдается критическая проблема… э-э… нарушения состояния ввиду сезонных климатических изменений.

Он поднял на меня один мутный, красный глаз.

— Чё?

— Я таю, — упростила я. — Я хотела бы обсудить взаимовыгодное сотрудничество. Мне нужна ваша экспертиза по стабилизации моей… структуры. В обмен я могла бы предложить, например, оптимизацию ваших бизнес-процессов. Ваша логистика по доставке подарков кажется мне крайне неэффективной.

Секунду он просто смотрел на меня. А потом захохотал. Громко, хрипло, надрывно.

— Что ты несёшь, глупая? — он вытер слезу. — Девка, ты с ума сошла? А-а-а, Снегурочка… Слыхал, слепил кто-то в деревне. Ну и забавная ты получилась.

Сказать по правде, теперь я словно посмотрела на себя со стороны. Разве так разговаривают с людьми? Даже в моём мире это странно, а уж в сказке — и подавно. Надо бы научиться говорить по-человечески, нормально, а всю эту заумь приберечь для работы. Если, конечно, у меня вообще когда-нибудь ещё будет работа.

Дед Мороз о чём-то задумался, а потом резко посерьезнел.

— Значит, так. Ты не хочешь таять, смешная девчушка. Надобно нам сложное колдовство. Три тысячи золотых.

Мое ледяное сердце ухнуло куда-то вниз.

— У меня… у меня нет таких денег.

— Но Морозушко… — начал дед Иван.

— Денег нет? — он потерял ко мне всякий интерес и зевнул. — Тогда нет решения. Всё, идите. Мне спать надо.

Я чувствовала себя раздавленной. Провал. Снова провал. Сколько собеседований я завалила в Москве — и вот теперь не смогла договориться даже здесь, в сказке. Дед Иван растерянно теребил свою шапку, не зная, как утешить и себя, и меня.

И тут дверь, которую Дед Мороз не запер, с грохотом распахнулась — её просто вышибли пинком.

На пороге показался парень. Высокий, лет двадцати пяти или больше, в дорогом собольем кафтане, который, наверное, стоил как целая деревня. Лицо красивое, но с таким выражением, будто весь мир ему должен. Он ворвался внутрь, едва не сбив с ног меня и деда Ивана.

— Эй, Мороз! — крикнул он, даже не взглянув в нашу сторону. — Лёд есть?! У меня обоз рыбы на солнце тухнет! Плачу сразу! Золотом!