Снегурочка в бегах

Глава 7. …везде поспел

— Здравствуйте, Василий! — Снегурочка подошла к тому из людей, с которым была знакома большее время, чем со всеми другими людьми.

— Так мы с тобой, Снегурочка, на «ты». Помнишь? Если забыла, то еще раз выпьем… чай на брудершафт.

Василий буквально спиной видит и макушкой слышит, как все посетители буфета прислушиваются к их разговору. А почему бы нет? Театр — место кипучей жизни. Правда, болото при этом — это тоже о театре.

Театральный буфет для актеров – особая часть театрального мира: здесь плетут интриги, переживают свою бездарность и гениальность (чаще всего это ощущаются одновременно в процессе потребления одной и той же чашки кофе). Здесь могут дружить против кого хотите, но затем быстренько отползти и незаметно предать. Незаметно для самих себя.

Вот и сейчас артисты расположились полукругом за разными столиками буфета для того, чтобы иметь возможность созерцать буфетное представление.

— Да, я помню, что мы на «ты». Будет ли у нас сегодня представление для детей?

Смотрела Настя на Василия так мягко, что ему стало неловко ее разыгрывать. А ведь хотел громко на весь буфет сказать так, чтобы долго вспоминали в гримерках и похохатывали. Что-то вроде того: сначала нужно пройти кастинг и пробы у деда мороза.

Или на елочку только после тест-драйва. Однако делать из Насти дарц для шуток казалось неуместным. Вот Кошкина – дело другое. Но заныло что-то под сердцем. А была когда-то Кошкина с такой же русой косой и смотрела также мягко и тихо. Когда было Кошкиной лет десять. Да уж.

— Василий! — голос главрежа заставил всех обернуться в его сторону. — Есть серьёзный разговор.

Василий перевел взгляд на Собакина, изображая крайнюю степень сосредоточенности и внимания, что уже само по себе стало вызывать смешки:

— Готов впитывать ценные указания, как губка. Только предупреждаю: удерживать их в себе не обещаю – губка слегка поистерлась.

Василий улыбнулся своей фирменной улыбкой, открытой: не только губами – всем лицом.

За столиками раздались сдержанные смешки артистов. Главреж пропустил насмешку. Ничего, ничего, он подловит этого Василия, он его прищучит.

— Нужно взять дополнительное представление у ёлочки. Сегодня. И еще завтра. В шесть вечера.

— У какой ёлочки? — Василий сделал вид, что напряжённо вспоминает. — У той, что в фойе стоит? Так она, кажется, ангажирована другими Морозами.

— Не умничай, — режиссёр слегка повысил голос, но в глазах его уже мелькнула искорка азарта. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Еще представления на улице, в скверике. Рядом с нашим театром.

— А почему я? — Василий развёл руками. — У нас полтруппы без ролей сидит. Вон, Петя третий месяц мечтает о драматической роли, а ему всё зайчиков дают. Пусть попробует деда Мороза! Дед Мороз зимним вечером, когда стемнеет и похолодает. Вполне драматично. А то все Вася да Вася.

— Потому что ты единственный, кто в этом месяце недогружен! Вот смотри сообщение из отдела кадров по твоей занятости.

И главреж открыл экран своего телефона, готового всегда предоставить хозяину нужную переписку.

Действительно, на экране высветилось сообщение из отдела кадров. Оно гласило, что артист Куролесов имеет минимальную загруженность в декабре. Под сообщением стояла подпись: «HR-менеджер Сусликова».

Василий задумчиво потер подбородок.

— Простите, кто это сообщение прислал, дайте-ка посмотреть. Хэ-Рэ-менеджер Сусликова. А когда Сусликова стала хрен-менеджером? Только что была нормальным человеком, заведовала отделом кадров. И на – хрен-менеджер. Это за что ее так? Недостаточно лояльна была к директору? Или к главрежу? Или баб ваших чем обидела? Бедная Сусликова. Ай-ай!

Говорил Василий Куролесов тихо. Изображал всяческое сострадание и изумление. Краем глаза и краем уха ловил звуки коллег. Давились смехом, прыскали в ладонь. За то мы тебя, Васька, и любим!

— Ты у меня попляшешь. Шуточки всё у тебя. — Ну не любит главреж, когда его перед подчиненными вот так, через колено. Да кто такое одобрит?

— Кстати о попляшешь — забыли мне проставить хореографию. Который месяц из графика исключаете. Извольте. Верните. Буду жаловаться в профсоюзы, что перекрываете доступ к профессиональному развитию и поддержанию в профессиональной форме.

То, что Васькину жалобу профсоюз отправит на изготовление бумажных самолётиков, ясно каждому. Но ведь приятно же прилюдно сделать замечание. Василию всегда приятно. Поэтому и находится Василий в постоянном списке враждебной для главрежа силы.

Не смеялась только Снегурочка Настя. Она рассеянно и, казалось, испуганно на всё смотрела. Такой взгляд бывает у детей, которые догадываются, что их обманывают, но не могут понять, в чём именно их обманули. Василий давно не юноша пылкий со взором горящим, чтобы бросаться спасать девиц, демонстрирующих беспомощность. Но всё же поддался, всё же сыграл по правилам жанра и роли. Слегка наклонился корпусом в сторону Насти:

— Позволь шубку. Жарко, наверное, в шубе в помещении?

— Отнюдь. Настоящим Снегурочкам никогда не бывает жарко или холодно. Шубу всё же сниму – неловко, право.

И посетители буфета снова замерли, все собирались посмотреть мини-спектакль, как Василий Донжуанович кадрит очередную красавицу. Кадрит на глазах главрежа, его, Василия, на дух не переносящего. На глазах Кошкиной, которая как кошка… Ну вы поняли.