Снегурочка в бегах

Глава 14. Открыть письмо

Василий увидел гигантского зайца, ростом (если его мерить без длины ушек, но стоя на задних лапках) примерно по пояс Василию. Первая реакция была актерская – отличный костюм, но это продлилась меньше мгновения. Какой костюм? Это настоящий, подлинный – заяц.

— Чаю? – оцепеневший Зайка Серенький нашелся, что сказать.

Василий сел бы на пол, где стоял, но у актеров тренированная внешняя невозмутимость и умение опять же паузу держать. Василий на ногах устоял.

— Пожалуй, — ответил Василий, глядя на Зайчика.

Снегурочка Настя, стоявшая чуть позади Василия, только головой покачала:

— Познакомьтесь: Зайка Серенький — верный помощник Снегурочек, Василий — актёр, исполняющий роль Деда Мороза на детских праздниках.

В неожиданно уютной для «свободного мужчины» квартире Василия Зайка Серенький деловито «накрывал» на журнальном столике: ставил изящные чайные пары, раскладывал пряники и конфеты, в большом блюде обосновал расстегаи с форелью, поставил вазочку с мёдом и даже фарфоровый заварочный чайник нгашел себе место на столе. Где взял? Не понятно. В квартире таких не было. Василий это точно помнил.

— Ну что, обсудим нашего загадочного Деда Мороза? — Василий, переодевшись в домашние штаны с забавными оленями и свитере, который он сам называл «уютным катастрофой», налил себе чаю. Спохватился — негостеприимно — нужно сначала гостье. Или стоп, женщина должна налить чай? Или хозяин? А-а-а! Лягни все мухи в мире эти сложности этикета! Ситуацию с этикетом разрешил Зайка — он чай и разлил.

Снегурочка Настя, укутанная в свой тончайший, как паутинка, серебристый платок, внимательно посмотрела на него с лёгкой укоризной:

— Ты опять смеёшься. Стыдитесь, Василий! Я ведь серьёзно: это был настоящий Дед Мороз.

Василий хотел хмыкнуть — какой, мол, еще дед Мороз. Но посмотрел на Зайку.

— Настя, ну… твой Дед Мороз, заяц этот еще. Может быть такое, что я с ума сошел или сплю? Ущипнешь?

Василий протянул руку, немного поддернув рукава на свитере. Все движения актера, если у вас был шанс когда-то наблюдать, — отточенные и выразительные. Сейчас выглядело точно как приглашение Дон Жуана в спектакле. Настя протянула руку, но ей по непонятным ей самой причинам вид руки показался таким… беззащитным, что она не могла ущипнуть. Настя никогда не думала, что это слово можно о мужчине говорить — беззащитный. Не защищается, не отгораживается. Настя осторожно провела подушечками пальцев по коже его руки. Она подняла медленно взгляд, словно ее взгляд тянула вверх некая сила, тянула к глазам Василия. Ва-си-ли-я. Ого! Насте же никто не рассказывал, что у актеров взгляд такой особенный. Содержательный.

— Василий, у меня беда. В городе моем — беда. — Настя опустила взгляд.

Ну как ее такую миленькую и хорошенькую не обнять? Не такой человек Василий, чтобы такую глупость делать. И он обнял. Легкие-легкие прикосновения к спине и лопаткам, совсем невесомые, но Настя мягко упала на грудь Василия. Василий чуть-чуть приподнял голову — его подбородок точно приходился над макушкой ее головы. Мягкие волосы Снегурочки под вздохами Василия приподнимались и щекотали его губы и ноздри… Щека и висок Снегурочки точно ложились на его плечо — в какое-то мистическое специальное место, где хорошо слышно сердцебиение, дыхание, запах и даже волны нежности...

Зайка Серенький, присел на диванчик рядом с журнальным столиком, важно кивнул:

— Снегурочка права. Я тоже переживаю о том, что происходит в нашем родном городе.

И Зайчик трагично опустил ушки. Василию не особенно понравилось, что Снегурочку ему помешали утешать. Он вполне справлялся. Закатил глаза вверх, но спорить не стал. Грусть в её взгляде заставляла его замолчать. Она, эта юная девушка, такая… необычная. И красивая. Очень. Он поймал себя на том, что разглядывает её: тонкие пальцы на его руке, улыбку, которая то появляется, то исчезает, и эти глаза — яркие и глубокие одновременно. Нравилась ли она Василию? Да разве можно задать такой вопрос профессиональному Василию Куролесову. Это не имя! Это же титул и квалификация. Да кто он такой, чтобы ему не нравилась молодая красивая девушка?! Не придумывайте такое горе!

— Нужно пить чай и устраиваться на отдых, — он отодвинул стул, приглашая Настю за стол. — Тебе нужно поспать. Я всё приготовил.

Василий придвинул стул и склонился к макушке Насти, вдохнул ее мандариновый запах, она же вновь коснулась руки одними подушечками пальцев его локтя. Её прикосновение было лёгкими и тёплыми.

— Осторожно, — улыбнулась она.

А Василий подумал: какое еще осторожно? По законам жанра сейчас нужно хотя бы за ушком девушку поцеловать.

Зайка Серенький в пестрой жилетке портил всю авансцену. Ну откуда он взялся? Как будто можно на него не реагировать! Не человек же! Но смотрит такими разумными глазами! Просто катастрофа.

После чаепития, уже практически в полночное время, в комнате, освещённой новогодней гирляндой с тёплыми неяркими огоньками, Настя наконец осталась одна. Она устроилась на предложенной ей кровати, взяла конверт с письмом. Конверт был фирменным — «дедморозовским» из плотной гладкой бумаги. Он был скреплен воском с отпечатком оленьего копыта.

«Дорогая Настя!

Завтра на рассвете ты должна быть в нашем городе. Пройти нужно строго в здание школы Снегурочек. Времени для встречи будет крайне мало, учитывай это, если тебе нужны ценные указания».