Снегурочка в бегах

Глава 17. Зайку обидели

Обидеть артиста каждый может. Артист — душа нежная, хрупкая. Правда, фиг пробьёшься в эту нежную душу. Так ему Кошкина и сказала, когда все свои и некоторые Васины вещи из квартиры выносила. Но Вася, как и отметила его жена (а кто лучше жены знает мужчину), на это отреагировал так, что Кошкиной обидно было. Ходил по театру и весело напевал. Счастливую физиономию свою скрыть, бессовестный, не мог.

Сейчас его Настя обидела. Помогать он не хочет?! Очень даже хочет. Но к помощи нужно относиться дифференцированно. Он там утешать, под локоть или еще как поддержать. Но в квартире ему это подселение не особенно зачем. Нет, один плюс есть — Кошкину и Чижикову это подселение злит до предела. Но Вася спать в прихожей не готов. А Настя не особенно показывает, что она к нему подселилась без вытеснения из его любимой кровати. Такая вот проблема.

И дал себе Василий слово, что после такого, что она, Настя, сказала, он с ней три дня разговаривать не будет! Опа! Так, чтобы она знала, что он разговаривать не будет, нужно же ее у себя оставить. Чтобы видела. Чтобы чувствовала свою вину. Чтобы переживала!

Усиливался мороз. Впрочем, зимой так и должно же быть. Снегурочка Настя поправила свой платок-паутинку. Она то и дело оглядывалась на заднее сиденье, где подрёмывал Зайка Серенький и лежали её подарки. Что делать с ними? Она должна была спросить, как ей устроиться жить. Наверное, у людей есть какие-то механизмы, раз у Снегурочки своего дома здесь нет, но все почему-то думали, что Вася ей помогает. Эй, Вася, Вася!

— Василий, я точно помню: она была у меня в руках, когда мы пришли домой после боя снежками! — Настя стрельнула глазами в сторону актёра, будто он лично похитил драгоценный аксессуар.

Хорошо, что Василий сосредоточено следил за дорогой, а то Настя выиграла бы еще три дня его молчания.

— Насчет муфточки ничего сказать не могу, — процедил Василий, глядя на накатанную зимнюю дорогу. — Может, ты её где‑то забыла?

— Забыла?! — Настя всплеснула руками. — Это же не варежка! Это волшебная муфточка! Без неё я… я…

Проболталась. Молчать было нужно, что волшебная. Но Вася, похоже, не слышал. Вася переживал, что заговорил, а ведь только что решил молчать и мучить свою попутчицу в машине и партнершу под елочкой молчанием. Глубоким и содержательным. Вот же ж невезуха!

— Что, без муфточки костюм Снегурочки не так хорошо смотрится? — не удержался Василий.

Вася знает, каждая актриса за эффектный выход на сопернице по сцене готова бусы порвать. Он сам такое видел. Он бусы на конкурентах не рвал, но спаивать перед выходом на сцену — чего уж там — бывало.

— Будут последствия! — трагически прошептала Настя. — Серьёзные!

Василий хмыкнул. Ну вот же. Нормальные разговоры пошли. Если одна красотка у другой чего умыкнёт, то такое начинается! Женские бои — это вам не мужские по правилам. Это всегда без правил! Вася задумался… Кошкина скорее победит. Кошкина знает и умеет. Кошкина бои за место под солнцем практикует всё время. И стало от этого актёру Василию совсем грустно. Было приятно думать о Насте как о чем-то теплом, домашнем, добром. Даже немного глуповатом в своей наивности.

Старенькая машинка Василия затормозила у дома. Василий вышел, чтобы открыть гараж. Поставив машину и забрав подарки (ну вот зачем ему бабий хлам в его квартире?!), вернулись в Васины однокомнатные хоромы.

— Пойдёмте уже, — вздохнул Василий. — Позавтракаем, подумаем. Может, она в квартире осталась.

Настя, одетая слишком легко для морозного утра, выглядела изящно, но вызывала нехорошее чувство: защитить, обогреть, приютить.

— В квартире?! — Настя быстро взбежала по ступенькам, стала возле двери. — А если её кто‑то нашёл? Если она попадёт в плохие руки?!

— Какие «плохие руки»? — пробормотал Василий. — Всё-то вы, девочки, строите трагедию из-за нарядов.

Василий открыл дверь, и Настя бросилась обыскивать вешалку в прихожей. Ничего. Она растерянно вздохнула и голову опустила. Но тут Зайка Серенький стал лапкой передней легонечко стукать по руке.

— Говори, — сказала Снегурочка и погладила ушки и носик Зайки.

— Видел. Вечером вещи убирал, перед приходом гостей — видел. Висела здесь.

И Зайка снова замолк. Зайке говорить непросто, ему Снегурочковое волшебство для этого нужно.

— Ну что, нашли? — спросил Василий из кухни, включая кофе-машину.

— Нет! — Настя изящным движением села на стул, обхватив себя руками. — Всё пропало!

— Да ничего не пропало, — попытался успокоить её Василий. — Сейчас еще поищем...

Настя ничего не сказала. Из города пришлось сбежать, жить здесь негде — ну это еще ладно. А вот муфточка — это плохо.

— Ну она же могла ожить и убежать?! — смеялся Вася. — Она ведь может! За котами не бегает!

И тут Васю озарило. Клептомания. Ох ты ж! Точно. Клептомания. Вот ответ.

— Не печалься, Настя, найдем твою муфточку. Есть у меня версия. Завтракаем и в театр. Возьмем реквизиты – и на елочку! Пойдешь? А вечером что ты нам приготовишь?

Василий посмотрел, как лицо Снегурочки проясняется. И стало ему от этого легко, будто идет он по дороге в детский садик, а его догоняют ряженные дед Мороз и Снегурочка и дарят красного петушка на палочке. Он медленно поставил чашки на стол. Подмигнул Зайке, что должно означать «Чего сидишь? Мечи снедь на стол».