Снежинка для Майруса, или Дети здесь ни при чем

Глава 4 Исцеление

— Жить будешь на первом этаже, — стоит войти в гостиницу, баба Нюра начинает хозяйничать. Причем делает это так уверенно, что я и сама задумываюсь, не стоит ли тут пожить. — У нас все сотрудники на первом этаже живут. Верхние два для гостей отведены.

— Но я… — нет, работать я тут точно не нанималась. Не собираюсь менять квалификацию. Даже на время.

— Никаких «но»! — открывает перед Майрусом дверь и тот вносит меня в небольшое, но весьма уютное помещение.

Бегло окидываю свою новую комнату взглядом и сразу примечаю полное отсутствие техники. Ну точно в деревню к противникам всего современного попала. Значит, чтобы проблем не получить, придется подыгрывать.

Кроме отсутствия техники в глаза бросается не обжитость. Видно, что помещение долгое время пустовало. И от этого немного некомфортно.

— Постельное белье свежее. Только вчера поменяла, — слова старушки совсем не сходятся с тем, что я вижу. — У меня правило: белье должно быть сменено не реже двух раз в неделю. Независимо от того, заселено помещение или нет. Как раз на подобный случай.

— Весьма предусмотрительно, — мне кажется, что не во всех гостиницах больших городов такое можно встретить. Если вообще можно.

— У нас нежданные гости — не редкость, — смеется она. — Мало кто, конечно же, работать приезжает. Но бывает и такое.

Майрус осторожно опускает меня на кровать и сразу отходит в сторону. В темноте он выглядит еще внушительнее и страшнее. Вовсе на бандита становится похож.

— Ее бы раздеть, — заявляет он. — А то вон, одежда вся льдом померзла…

Всегда боялась услышать эту фразу, произнесенной подобным голосом. И вот, мой страх сбывается.

— Не надо! — выставляю руки, словно так могу защититься. — Я сама разденусь! Если надо…

— Шевелиться-то способна уже? — смеется баба Нюра. — Али от смущения лучше помрешь, чем мужику покажешься?

— Способна! — за время нахождения в гостинице успела немного отогреться и теперь движения даются легче. А от испуга сердце с такой скоростью гоняет кровь, что с каждым мгновением отогреваюсь все больше. — Вот, видите?

В качестве доказательства машу руками и шевелю пальцами. От движений их все еще колет иголками, но теперь хотя бы могу это терпеть.

— Ну тогда раздевайся скорее! — требует старушка. — Кровать-то промокнет того и гляди!

Действительно, в этом она права. Я уже ощущаю, как оттаивает одежда и свежее постельное белье наверняка впитывает влагу.

Но раздеваться не спешу. Верзила Майрус хоть и не проявляет к происходящему особого интереса, но все же по-прежнему стоит рядом. Не стану же я раздеваться перед ним!

— Ты можешь выйти? — говорю так робко, как, наверное, в последний раз обращалась к несущему меня на плече старшекласснику.

Дело было первого сентября, когда я пошла в первый класс. Парень тогда сильно нервничал и слишком сильно прижимал меня к себе. А я стеснялась и не могла толком ничего ему сказать…

— Чего же не могу-то? — хмыкает и выходит. Словно ему вообще разницы нет, где находиться.

— Не принято в наших краях стесняться, — баба Нюра видит, что пальцы все еще плохо меня слушаются и помогает мне расстегивать пуговицы пальто. — Особенно с тех пор, как зима пришла.

— Так зима-то в этом году не больше месяца назад пришла, — вынимаю руки и с удовольствием ощущаю, как становится теплее.

— Ты в реке как долго плавала-то? — фыркает старушка. — Зима уже почти год как правит, все никак насытиться не может.

— Почти год? — вот это уже интересно. Может быть течением меня принесло в место съемок какого-нибудь реалити-шоу? Тогда Римма меня быстро найдет. Она ведь ни одного не пропускает.

— Ой, повредила тебя Бурная. Опасная река. Хорошо, что Сния нашла тебя вовремя.

— Вовремя — это точно! — пока разговариваем, раздеваюсь догола и забираюсь под одеяло.

Колотит невозможно. Вся продрогла, хотя, пока была в одежде, казалось, что согрелась. Зато теперь по-настоящему отогреваться начинаю.

— Нет, так ты точно заболеешь, да не поправишься! — баба Нюра рывком стаскивает одеяло. И откуда в ней сил-то столько?

— Так холодно ведь! — возмущаюсь и пытаюсь снова укутаться. — Согреться мне надо!

— Потом согреешься! — окончательно забирает одеяло и кладет на большой деревянный стол. — Лечить тебя надобно! Да прямо сейчас! Майрус!

Не успеваю среагировать, как мужчина входит и вместо старушки, тут же смотрит прямо на меня.

— Ой, — как могу, прикрываюсь руками. Но толком прикрыть ничего не выходит.

— Что встал, как истукан? — баба Нюра выталкивает его обратно. — Тащи скорей ушат воды, да погорячее, да банки с репенем, калиптом и растиркой. Лечить девку надо!

Майрус не спорит. Он тут же скрывается за дверью и из коридора доносятся, тяжелые торопливые шаги.

— Приглянулась ты ему, — довольная собой, заверяет старушка. — Ой, приглянулась. А оно и понятно! Эвон, девка-то знатная какая! Грудь большая, для кормления пригодная. Таз — хоть семерых рожай! Щупленькая конечно… Но это ничего, откормим…