Снежинка для Майруса, или Дети здесь ни при чем

Глава 6 Обновки

Завтрак оказывается необычным, но очень вкусным. Сваренная из странных звездообразных злаков каша отдаленно напоминает готовый завтрак «звездочки с медом», который я иногда покупаю, когда совсем лень готовить. В добавок к ней идет бутерброд с толстым куском мяса и таким же куском сыра. А запить это полагается невероятно ароматным травяным чаем.

— Как же я все это съем?! — понимаю, что в этом месте моей диете придет конец. Теперь обещание бабы Нюры откормить меня видится с другой стороны и больше походит на угрозу.

— Ешь-ешь! — старушка смотрит на меня с умилением. Словно бабушка на внучку. — Тебе силы нужны. Ведь без сил никакой организм поправиться не сможет.

— Так есть же магия, — усмехаюсь, но тут же понимаю, что моя шутка совсем неуместна.

— А у вас, я смотрю, магия не в почете? — хмурится баба Нюра. — Негоже ею разбрасываться! Помереть не дала и ладно. А вылечиться и сама сможешь!

— Смогу, конечно, — даже кусок в горле застревает, настолько становится неловко. — Я же просто пошутила…

— У нас, знаешь ли, с магией шутки шутить не принято, — садится напротив меня на стул, на котором прежде висела рубаха. — Если магию не по делу расходовать начнем, явится зло из-за стены. Тогда-то и поймем, что вечная зима — не самое страшное, что на свете есть.

Зло? Вечная зима? Вот это сюжет! Похоже, что люди здесь не просто от цивилизации отлучились, а абсолютно новую жизнь себе создали. Интересно только, что они скажут, когда через три месяца все растает, да трава всходить начнет…

— А зло это за большой стеной живет? — пытаюсь поддержать беседу. Бабе Нюре наверняка должно быть от этого приятно.

— Да кто ж ее знает, большая ли она? Незримая ведь! Одни только месяцы — мужечки-защитники, видали ее. Да и те уж померли давно.

— Померли? — легенда оказывается продуманной и весьма интересной. Это ж, когда домой вернусь, смогу свою сказку по ней написать и спектакль поставить. Где только мужиков на роли месяцев набрать? Ай, ладно, там разберусь…

— Померли, конечно, — говорит, будто это само собой разумеется. — Пожертвовали они собой. Жизнь отдали, чтобы бреши из мира зла в свои миры закрыть. Да только не рассчитали, да зиму выпустили.

— А зима эта… живая? — столько героев я для спектакля точно не наберу. А с Риммой мы устанем из костюма в костюм переодеваться.

— Да какой там живая? — старушка усмехается и смотрит на меня снисходительно. — Мертвая она! Я ж говорю, что из мира тьмы и зла явилась. А вот ты из какого мира пришла, я знать не знаю.

— Из цивилизованного, — подсказываю, совершенно забыв, что в этом месте мой мир не очень-то принимают. Им все старину подавай. Вон, даже лечат мазями. Хоть и очень хорошими.

— Эк, даже мир свой знаешь. А вернуться в него сможешь?

— Смогу, — не понимаю, ловушка это или нет. На первый взгляд не похоже. — Наверное…

— Эх, ты! — поднимается со стула и забирает поднос с пустой посудой. — Жди, сейчас вернусь. А ты пока сиди тут.

Словно у меня выбор есть. В одной рубахе я бы ни за что на люди не показалась! А за дверью наверняка кто-то да есть.

Ждать приходится недолго. Баба Нюра возвращается спустя пару минут, держа в руках целый ком одежды. Вот только не моей.

— Что это? — искренне надеюсь, что старушка всего на всего страдает потерей памяти и по чистой случайности взяла не ту кучку вещей.

— Как это что?! Одежда конечно же! — кладет всю кучу на кровать рядом со мной.

Пахнут вещи приятно — уже хорошо. Но где мое пальто, мои джинсы и блузка? Где мои кружевные трусики и лифчик, в конце концов. Они ведь почти треть моей зарплаты стоят!

— Мне кажется, что моих вещей здесь нет… — начинаю с намека. Надеюсь, что спохватится и немедля все исправит.

— Нет конечно! — даже и не думает ничего исправлять. — Твои вещи слишком легкие. Не для того я тебя спасала, чтобы ты вскоре от простуды померла!

— Вообще-то, мне в них всегда было тепло, — не нравится мне такой подход. В комнате заперли, хорошую одежду отняли… Что дальше?

— Это в твоей тоненькой кофточке что ли?

— Это пальто! — тоже мне, кофту нашла!

— А тряпочка эта, которую ты под штанами носила? Она-то что тебе грела?

— Душу! — как вспомню, сколько я за комплект нижнего белья отдала, так плохо становится. А ведь дело в прошлом году было. Сейчас цены так взлетели, что и на одни трусы уже не хватило бы.

— Ох ты ж, елки-иголки! Впервые слышу, чтобы трусы душу грели. Особенно такие маленькие и тоненькие, — роется в куче и вынимает из нее панталоны, в коих и в царские времена ходить постеснялись бы.

— Шерстяные что ли? — даже прикасаться к ним не хочу. Не то, чтобы носить.

— Не шерстяные, а виохтовые! — заявляет, словно это слово вообще что-то может означать. — Шерсть-то колючая. Кто ж ее к телу носит?

— А ви-охтовые, — с трудом произношу без ошибки. По крайней мере мне так кажется, — лучше, что ли?

— Так ты потрогай! — протягивает мне не то трусы, не то рейтузы. Или даже шаровары — никак не могу понять, что это. — Да не бойся, новые они! Не ношеные!