Снежинка для Майруса, или Дети здесь ни при чем

Глава 19 Спасение

Не в силах пошевелиться, смотрю, как на меня мчатся три черных силуэта. Большие. Мощные.

Лошади взрывают своими копытами снег, разметают его во все стороны. Кажется, что для них нет никакой преграды и меня, подобно снежинке, так же ничего не стоит отбросить в сторону или растоптать.

Готова к худшему. Понимаю, что от меня уже ничего не зависит. Но в последний момент что-то тяжелое ударяет меня сбоку, и я кубарем качусь прочь от неминуемой гибели.

Не могу понять, что произошло. Но чувствую, как кто-то обхватывает меня, сгребает в охапку и закрывает от ударов о землю. Тем не менее, в конце полета я все же ударяюсь спиной и ощущаю, как немеют ноги.

— Жива? — слышу голос Майруса.

Мужчина нависает надо мной и смотрит очень заботливо. Чувствую, что искренне переживает.

— Жива, — пытаюсь прислушаться к собственным ощущениям. Но что-то конкретное пока что понять не могу.

— Что ж тебя на улицу-то в самую пургу понесло, — причитает недовольно. — Так ведь и погибнуть недолго.

— Мне показалось, что кто-то приехал… — говорю не совсем правду, но и не вру.

— Ежели кто-то приехал бы, так во дворе и встал. А коли не встал, так лучше и не суйся. Не наш это гость значит. Мимо промчит, а задавит, так и не посмотрит.

— Неужели настолько безразлично? — онемение потихоньку уходит. Значит просто ушиб. Но шевелить ногами получается плохо.

— Времена сейчас трудные, — кажется, что Майрус даже оправдывает их. — Еды мало. Разбойников да грабителей много развелось. Боятся все лишний раз останавливаться.

— Разве я похожа на разбойника?

— А ты попробуй, разгляди с саней да на скорости… Все на разбойников похожи.

Наверное, он прав. Действительно, в движении трудно понять, кто перед тобой стоит. Тем более в такую метель.

— Уходить надо бы, — Майрус приподнимается и осматривается. — Сама идти можешь?

— Не уверена, — пытаюсь подняться, но ноги не слушаются. — Сильно ударилась…

— Эх, — громко вздыхает и ловко, но осторожно поднимает меня со снега.

— А ты как меня нашел? — смотрю на своего спасителя. Удивительно, но с этого ракурса он не кажется таким суровым, как прежде. Или просто таковым уже не кажется. Не знаю…

— Почуял, — хмурится. Неужели и сам не понимает, как такое получилось? — Больше не спрашивай — сам не знаю. У меня подобное впервые случилось.

— Но такие явления ведь для этих мест не редки? — спрашиваю с надеждой.

Я прочла немало книг, в которых упоминалось о чем-то схожем. Но в них подобную связь обычно объясняли душевной близостью, или истинностью. Но не может же и между нами быть что-то похожее.

— Не слыхал, — Майрус несет меня, а сам то и дело поглядывает. Причем смотрит любуясь, с восхищением. — Красивая ты. Хорошо, что пропасть не дал.

— Спасибо, — благодарю и за спасение, и за оценку внешности. — Если бы не ты…

— Да что уж думать? — подходит к дому и останавливается. — Дальше сможешь сама пойти?

— Даже не знаю… — произношу с досадой. В его руках чувствую себя очень уютно, словно под защитой.

Пытаюсь пошевелить ногами и у меня выходит это сделать. Не без дискомфорта, но все же получается.

— Ну так что? — слышу в его голосе легкую тревогу. Он все время посматривает на дверь, явно опасаясь, что кто-нибудь выйдет и увидит нас. Смущается что ли?

— Нет, не смогу, — понимаю, что Майрус не хочет отпускать меня. Иначе давно бы уже это сделал. Да и самой мне очень уютно в его руках и покидать их не хочется. — Можешь отнести меня в комнату?

Не знаю, почему не пытаюсь встать. Наверное, Лаинта права и мы на самом деле нравимся друг другу. Хотя в это и верится с трудом, но ведь говорят, что существует любовь с первого взгляда…

Не произнеся ни слова Майрус входит с дом и несет меня через холл в коридор. Не знаю, есть ли кто-нибудь рядом, видит ли кто-то нас. Мне нет разницы. Я смотрю на грубые черты лица своего спасителя, на его красивые темные глаза и понимаю, что хочу смотреть на них вечность.

Майрус тоже нет-нет, да поглядывает. И кажется, что его улыбка с каждым разом становится только шире. Кажется, что сам факт того, что я лежу у него на руках, доставляет ему радость.

— Ну вот и пришли, — открывает дверь и вносит в комнату.

В темноте он кажется мне очень таинственным, загадочным. Хочу разгадать его. Хочу понять, что с ним произошло и почему он стал таким.

— Спасибо, — произношу, не скрывая сожаление. Ведь знаю, что сейчас он отпустит меня и, возможно, уже никогда не возьмет на руки.

— Тебе нужна какая-нибудь помощь? — осторожно опускает на кровать. Делает это бережно, будто боясь повредить. — Может быть позвать бабу Нюру с ее мазями?

— Нет, не надо бабу Нюру, — не хочу, чтобы кто-то нарушал идиллию нашего уединения. Не хочу, чтобы он уходил. — Все и так нормально.

— Вот и славно, — раскрывает объятия и собирается выпрямиться. Но на уровне моего лица останавливается и замирает.