Снежинка (не) для герцога

1

Я не любила снег.

Он был красив издалека — на крышах, в кронах деревьев, на праздничных открытках. Вблизи же напоминал, как легко что-то чистое становится холодным и неудобным, если задержаться рядом дольше, чем следует. Я относилась к нему практично: плотный плащ, тёплые перчатки, никакой сентиментальности.

Карета короны остановилась у ворот замка Морвальдов почти беззвучно. Я не сразу вышла — смотрела на каменные башни, на высокие окна с мягким светом внутри и ловила себя на ощущении, будто замок не ждал праздника, а лишь соглашался потерпеть его присутствие. Это было знакомо. Я прожила достаточно лет, чтобы различать такие состояния без объяснений.

Моё имя при дворе знали. Про меня говорили сдержанно, чаще вполголоса. Адель Винтерборн, мастер зимних чар, женщина, выполняющая работу аккуратно и без лишних ожиданий. Последнее я вывела для себя как правило после брака, в котором от меня требовали постоянной готовности — быть тихой, полезной, благодарной. Брак закончился быстро. Возвращение к себе заняло годы и больше не нуждалось в свидетелях.

Я стала старше. Спокойнее. И гораздо осторожнее в том, что позволяю миру считать своим.

Внутри замка было светло и торжественно, как бывает только в старых родовых резиденциях, привыкших к балам. Высокие колонны с тонкой резьбой, балюстрады, украшенные еловыми гирляндами, тёплое золото светильников, отражающееся в камне пола. Здесь старались создать ощущение праздника, и старались слишком настойчиво, словно Новый год был гостьей капризной и мог обидеться на недостаточное внимание.

Мне отвели покои рядом с главным залом. Я сняла плащ, поправила манжеты тёмно-синего платья с серебряной вышивкой по подолу. Оно было неброским, но выдержанным — я давно перестала выбирать наряды ради впечатления. Одежда стала частью внутреннего порядка, таким же рабочим элементом, как заклинания.

Первой я увидела герцогиню.

Леония Морвальд устроилась у камина, окружённая фрейлинами, и всем своим видом демонстрировала неудовольствие. Молодая, яркая, слишком украшенная для дневного часа. Светлое платье с меховой отделкой, драгоценности, привлекающие внимание раньше, чем она сама. Она говорила громко, смеялась резко, будто опасалась, что тишина займёт её место.

Затем появился герцог.

Он не впечатлял эффектностью. В тёмном камзоле без лишней отделки, с выверенной осанкой и спокойными движениями, он выглядел человеком, давно привыкшим решать вопросы без свидетелей. На фоне гирлянд и елей он казался неуместно сдержанным — слишком холодным для зала, где так старались вернуть радость.

Он взглянул на меня лишь один раз. Я успела заметить усталость, скрытую под официальной вежливостью, и то, что взгляд этот был внимательным, но не оценивающим.

— Маг Винтерборн, — сказал он. — Благодарю, что откликнулись.

Без комплиментов. Без попытки расположить. Я отметила это как достоинство, хотя не собиралась придавать значения.

Леония перевела взгляд на меня и улыбнулась. Улыбка была короткой и внимательной, как прикосновение холода к коже. Золотистые длинные волосы лениво струились по хрупким плечам, никогда не видавшим на себе груза.

— Надеюсь, вы понимаете, — сказала она, — что в этом доме я ожидаю порядка. И отсутствия… самостоятельных решений.

Я кивнула. За годы работы при дворе я научилась не реагировать на подобные интонации.

— Я действую строго в рамках договора, ваша светлость, — ответила я. — Магия не выходит за его пределы.

Герцог задержал взгляд на мне немного дольше. Не с любопытством — с тем редким вниманием, которым награждают того, кому собираются доверить сложную работу.

Когда я осталась одна, сняла украшения и распустила белые, почти серебрянные, волосы. У окна было прохладно. Во дворе устанавливали ели, зажигали первые фонари. Снег шёл тихо, ровно, почти красиво — теперь, когда я смотрела на него издалека.

Всего две недели, напомнила я себе. Бал, обязательства и дорога домой, где меня не ждали ни требования, ни объяснения.

Я ещё не знала, что этот замок не сочтёт наш контракт временной договорённостью. И что снег здесь окажется иным — слишком внимательным к тем, кто старается держаться от него на расстоянии.