Снежная

Глава 2. Сердце покрывается льдом

Квартира отца встречает меня спёртым запахом кислых пельменей. Я перебарываю желание зажать нос рукой и вылететь в подъезд. В прихожей все те же обои, которые когда-то выбирала мама. Они выглядят засаленными и намекают на необходимость замены ободравшимися углами. Сердце болезненно щемит. При маме квартира, словно дышала и блестела, а без неё превратилась в неухоженную развалину. Я снимаю обувь и вешаю куртку на покосившуюся настенную вешалку. Анна сверлит меня нетерпеливым взглядом. Плотная, невысокая женщина средних лет, с высветленными волосами, свисающими до плеч неаккуратными сосульками. Маленькие поросячьи глазки подведены чёрной линией. Кожа на лбу покрыта испариной.

— Проходи на кухню, — она показывает мне направление рукой, как будто бы я могла забыть расположение комнат в квартире, в которой провела лучшие годы детства. — Я там ужин готовлю.

Я иду по паркету, носки противно прилипают к полу. В раковине гора немытой посуды. На столе следы соуса и хлебные крошки. На грязной плите стоит заляпанная кастрюля, в ней что-то булькает. Интересно, они знают о существовании уборки?

Брезгливо останавливаюсь возле стола и скрещиваю руки на груди.

— Зачем позвала? — сразу же перехожу к делу.

Мне хочется как можно скорее выяснить, что ей от меня нужно, и уйти. Больно смотреть, во что превратилось место, которое любила моя мама.

— Как учёба, Снежок?

Я морщусь, меня коробит, когда она называет меня Снежком. Из её уст звучит как оскорбление, грубо и неприятно, словно кличка.

— Твой батя говорил, что ты где-то работаешь. Денег-то хватает? — интересуется она.

— Ты меня, поэтому позвала? Если да, я пошла.

— Нет! Подожди! — взмахивает руками мачеха. — Разговор есть.

— Говори.

— Ты же знаешь, что Милена поступить бесплатно не смогла.

— Нет, — я нисколько не удивляюсь, сводная никогда сестра не любила учиться. В старших классах ходила в школу только для того, чтобы продемонстрировать новые наряды, купленные на деньги моего отца.

— Батя разве не говорил, как Милена расстроилась?

— Нет.

— Неделю ходила как в воду опущенная. Мы с твоим батей так переживали, что места себе не находили. Она ведь ему как родная.

Я пытаюсь проглотить тугой ком, застрявший в горле. Меня до сих пор больно ранит то, что он променял родных дочерей на приёмную .

Мы с Миленой были одногодками. Вот только этот факт не сблизил нас и не помог подружиться. Стоило ей с матерью переехать в нашу с отцом квартиру, как Милена возненавидела меня и сестру. Она жаловалась своей матери, что Ольга портила её вещи и мешала делать уроки, хотя это не было правдой. Я следила за младшей и точно знала, что она не трогала вещи сводной сестры. Сколько бы я ни пыталась доказать отцу, что Милена врёт, он всегда принимал сторону новой жены. Говорил, что мы должны смириться с тем, что мамы больше нет, и перестать делать гадости Милене и Анне. Не знаю, сколько бы мы ещё терпели нападки со стороны мачехи, но всё решил один случай.

Преподавательница по бальным танцам заболела, и я вернувшись домой раньше обычного увидела, что Милена лупит Ольгу ремнём. Я отобрала ремень и отхлестала сводную сестру так, что та разревелась. В тот вечер разразился скандал. Милена нажаловалась матери, а отец принял сторону мачехи. Он снова ничего не сделал. В четырнадцать лет я поняла, что не могу больше оставаться с ними под одной крышей. Я не чувствовала себя защищённой, а когда уходила в школу, дико переживала за сестрёнку, если она оставалась дома.

Поэтому мы с Ольгой собрали вещи и переехали к бабушке. Первое время я думала, что отец будет страдать, всё осознает, выгонит мачеху и попросит нас вернуться. Ведь когда-то он нежно и трепетно любил нашу маму и меня с Ольгой. Шли месяцы, а затем и годы, но этого так и не случилось. Отец за нами не пришёл.

— Но Миленка у меня умница, — гордо произносит Анна. — Смогла поступить удалённо, только вот учёба платная, а денег у твоего папаши нет.
Мачеха раздосадовано разводит руками.

— Поздравляю. А я тут при чём?

— Мы с ним посоветовались и решили продать квартиру, в которой вы живете.

Я задыхаюсь от возмущения, не в силах выдавить и полслова, комната начинает вращаться.

— Не бойся, без угла не оставим. Купим вам однокомнатную в спальном районе.

— Какое вы имеете право? Это бабушкина квартира. Она дом в деревне продала, чтобы её купить.

После смерти мамы, бабушка приняла непростое для неё решение, она оставила любимое хозяйство и переехала поближе к сыну и внучкам, чтобы помогать.

Смотрю мачехе в глаза, пытаясь найти в них хоть что-то похожее на совесть, но вижу лишь пустоту и безразличие. Хотя чему удивляться? Если спустя год после переезда к нам они выжили нас из родного дома.

— Вот только кто ей на квартиру добавил? А? Твой папашка! У него там доля законная есть! Да если б не он, то она бы на свои гроши в городе и сарай не купила!

— Мы не будем продавать квартиру.

— Не будете? — возмущённо выплёвывает мачеха. — Нам деньги нужны, ты не понимаешь, что ли? Твой папашка уже полгода без работы сидит! Сколько я его должна содержать?

— Как без работы?

— А вот так! Уволили его за пьянство и никуда не берут.

Злость обжигает не хуже едкой кислоты. Раньше папа был успешным предпринимателем, у нас было несколько хозяйственных магазинов. После смерти мамы дела пошли на спад, потому что папа стал топить своё горе в стакане. Анна работала продавщицей в одном из наших магазинов. Она словно змея обвилась вокруг папы и, ссылаясь на беременность, женила его на себе. Вскоре после бракосочетания у неё случился выкидыш, но отец, как честный человек не смог выгнать её с несовершеннолетней дочерью, пусть и от другого мужчины. Три года назад он полностью разорился, ушёл в найм, но дела шли плохо. Отец продолжал спиваться и вскоре перестал давать деньги нам с сестрой, ссылаясь на то, что им самим не хватает. Последние два года мы выживали на бабушкину пенсию, пока я не начала подрабатывать аниматором на детских праздниках.