Снежная

Глава 27. Золотая девочка

Меняю костюм горничной на обычную одежду. Закидываю телефон в рюкзак. Надеваю крутку, подхожу к зеркалу, весящему на одном из шкафчиков, и натягиваю шапку. Улыбаюсь своему отражению и лечу на выход из раздевалки.

В душе словно играет весёлая музыка, ведь сегодня я отработала последний день в этом году. Но главное я получила зарплату за две недели и была приятно шокирована. Уборка в доме «Морозова» принесла мне существенную надбавку к основной зарплате.

— Снежана, — окликает меня Герда Григорьевна.

Я останавливаюсь посреди коридора, дожидаясь, когда женщина подойдёт ко мне.

— Спасибо, дорогая, ты меня очень выручила, — она протягивает мне бумажный пакетик с изображением ёлок и оленей.

— Что вы? — удивляюсь я. — Не надо ничего было.

— Бери, бери, там небольшой презент, — говорит она. — С наступающим!

— С Наступающим, а у меня ничего нет, — испытывая стыд, произношу я, забирая подарок.

— Ты мне и так самый лучший подарок сделала. Спасибо, что подменяла меня в выходные и даже в будни. Я не знаю, чтобы без тебя делала.

— Ну что вы, это же просто работа.

— Снежана, я хотела спросить, — осторожно начинает Герда Григорьевна. — У тебя ведь каникулы, да?

— Да, — настороженно произношу я.

— У меня дочка до середины января решила остаться. Она, не спросив, купила путёвки на турбазу, чтобы всей семьёй провести время. Сюрприз хотела сделать. Только вот как мне теперь быть? — тяжело вздыхает женщина. — Вся надежда на тебя. Не могла бы ты с первого января и до старого Нового года меня подменить?

Мне хочется закричать от негодования. Ведь я так вымоталась и устала учиться и работать. Но самое ужасное — пообещала Ольге, что в каникулы буду чаще появляться дома. Я мечтала, что мы с сестрёнкой снова будем играть в шахматы под мерное постукивание бабушкиных спиц.

— Простите, но я хотела провести праздники с родными…

— В праздничные дни двойная оплата, плюс премиальные, — с надеждой в глазах произносит она, — Я бы сама с радостью использовала эту возможность, но дочь. Понимаешь? Я её так редко вижу.

Дурное предчувствие заползает в душу, окутывая тело неприятным холодом. Я задвигаю эмоции в самый дальний угол, потому что это отличная возможность заработать. Бабушкина путёвка в санаторий перестаёт казаться чем-то призрачным и нереальным. Понимаю, что смогу купить её, если соглашусь на предложение Герды Григорьевны.

— Да, хорошо, — вяло соглашаюсь я. — Я подменю вас.

— Золотая девочка, — восторженно восклицает Герда Григорьевна и двумя руками сжимает мои плечи, словно приободряя. — Спасибо!

Мы прощаемся, и я спешу на улицу. Открываю расписание автобуса и понимаю, что из-за разговора у меня осталось двадцать минут, чтобы добежать до остановки. Мне надо успеть во что бы то ни стало. Ведь следующий автобус будет только через час. Да я же околею от холода.

Стремительно преодолеваю расстояние до пункта охраны, проскакиваю через терминал и оказываюсь за пределами «Резиденции». Несусь по дороге как ужаленная. Пульс грохочет в висках. Без конца поправляя съезжающую на глаза шапку.

Из-за спешки не сразу понимаю, что возле меня медленно едет тёмный автомобиль.

— Снежа! — зовёт смутно знакомый голос.

Я оглядываюсь, не замедляя бега. Из раскрытого окна выглядывает Лёша. Понимаю, что если остановлюсь – опоздаю.

— Чего тебе? — кричу я, продолжая бежать.

— Остановись!

— Не могу, я на автобус опаздываю!

— Он всё равно уже уехал.

— Как? — воздух вышибает из лёгких. Я останавливаюсь и, согнувшись, опираюсь о колена. Пытаюсь отдышаться.

Лёша останавливает машину и выходит на улицу. Я разгибаюсь и с сожалением смотрю на заснеженную остановку, в метрах ста от меня. Пробежать такое расстояние на предельной скорости и всё зря.

— Но ещё пять минут, — жалобно тяну я, облизывая сухие губы.

— Пить хочешь? — спрашивает Лёша. — У меня вода в машине есть.

— Нет, — вру я.

Спасибо, слышала я такие истории, когда девушек опаивали и делали с ними ужасные вещи. Мне не хотелось проснуться в каком-нибудь подвале. У меня были другие планы на Новый год.

Боковым зрением замечаю движущееся пятно возле остановки и поворачиваю голову.

— Автобус? — поражённо выкрикиваю я.

Он плавно останавливается и выпускает из своего нутра людей.

Я срываюсь с места. Ноги вязнут в снегу и замедляют движение. Я чертыхаюсь, но продолжаю двигаться к цели. Когда до остановки остаётся метров пять и мне кажется, что я успела, двери закрываются, и огромная жёлтая громадина отъезжает без меня.

Судя по звуку, машина тормозит за моей спиной, хлопок открывающейся дверцы и скрип снега заставляют меня обернуться.

— Ты мне наврал!

— Иначе ты бы не остановилась.

— Тебе конец…

Не знаю, что видит Лёша в моих глазах, но начинает отступать. Я нагибаюсь и отламывают от сугроба сахарную корку снега. Кидаю её в подлого обманщика и затем швыряю в него снежную россыпь снова и снова.

Парень лишь закрывает лицо и смеётся, и ещё сильнее злит меня.

— Как тебе не стыдно! Следующий автобус только через час! А на улице минус двадцать! Если я замёрзну — это будет на твоей совести!

— Я подвезу тебя.

Я замираю, оглушённая подозрением.

— Так ты это специально сделал?

— Нет, — смеётся он, — но неплохо же получилось?

— Ах ты!

Я нагибаюсь, чтобы зачерпнуть очередную порцию снега, как вдруг тёмный вихрь сносит меня с ног, и я, не удержав равновесия, валюсь прямо в сугроб. Холод принимает меня в свои объятия. Радует лишь, что и Лёша растянулся рядом. Я забираюсь на него, засыпая его серебристым снегом. Он ругается и, схватив меня за подмышки, скидывает с себя. Пока я копошусь в ледяном снегу, Лёша шустро выползает из сугроба.

— Всё. Брейк, — серьёзно произносит он и протягивает руку, помогая мне подняться.