Снежная

Глава 36. Что мне делать?

Я направляюсь на автобусную остановку после рабочей смены. В голове кипят мысли, а в груди тлеют неприятные чувства. Ощущаю себя выжатой. Я так не уставала даже в самые загруженные дни.

Думаете, я сегодня закончила уборку в доме Морозова?

Нет!

Господин «надменная ледышка» снова заставил меня играть с ним в шахматы. Он проиграл мне три партии подряд. Я поддалась ему на четвёртый раз, желая поскорее от него отделаться. Зря я надеялась, что он обрадуется и отстанет от меня. Морозов почему-то разозлился так, словно я была виновата во всех смертных грехах. Он снова выгнал меня из дома, не дав закончить уборку. Правда, в этот раз выгонял подозрительно вежливо, но осадок всё равно остался. Он словно кукловод дёргал за ниточки, используя меня, а наигравшись, выставлял за порог.

В руке оживает телефон. Я смотрю на входящий номер и мечтаю, чтобы этот абонент мне больше никогда не звонил.

— Да, — настороженно отвечаю я.

— Куда пропала? Даже с Новым годом не поздравила, — сипит мачеха недовольным голосом.

— Я звонила отцу, но он почему-то не взял трубку. Про нас с Ольгой он, конечно, давно забыл, но не поздравить родную мать, так-то отстойно.

— Некогда ему было. Бухал он.

— Конечно, — горечь скапливается на кончике языка.

— Ты про деньги не забыла? — перестаёт церемониться Анна и переходит к делу.

— О таком забудешь.

— Ты дерзишь мне, что ли? — начинает заводиться мачеха. — Я тебя, значит, жалею и на уступки иду, а ты мне зубы скалишь?

Думаю, что такую жалость я бы и врагу не пожелала.

— Не забыла я про вас, но сейчас только начало месяца, — раздражённо говорю я. — Переведу не раньше середины.

Ноги застревают в снежной каше, а руки околели без перчаток.

— Нам сейчас надо. И ещё… нам не хватает, накинешь пару тысяч.

Грудную клетку словно пронзают шпагой, полыхающей в огне. Я понимаю, что хотела бы потратить эти деньги на Ольгу и бабушку, но никак ни на Милену с мачехой.

— Попросите у дочери, я не свинья-копилка, чтобы выдавать вам деньги по первому требованию, — Испуганно замолкаю, осознав, что сказала. Кажется, от общения с Морозовым мои нервы окончательно расшаталась, раз я осмелилась произнести это вслух.

— Ах, ты ж паскуда, завела себе хахаля, смелая стала? Думаешь, за тебя кто-то заступится? Потаскают и бросят.

— Что? — Я даже шаг замедляю от удивления.

— Миленка рассказала мне, как ты по клубам с мужиками шляешься. Бабка-то в курсе? А если узнает, что с ней будет?

Пульс стучит в висках, тёмный вихрь бушует в груди. Опять она всё вывернула и шантажирует меня.

— Вы сколько угодно можете поливать меня грязью, но от этого у меня денег не прибавится. Нет у меня сейчас денег! Нет! А если с бабушкой что-нибудь случится, я вам больше ни копейки не дам! Не сейчас, ни потом!

— Ладно, чё орёшь? Отдашь в середине месяца, — недовольно бурчит мачеха. — Только смотри не задерживай. Я не обязана кормить твоего отца. Если б ты знала, как он меня достал…

— До свидания, — выдавливаю я и сбрасываю звонок, не в силах терпеть жалобы Анны.

Убираю телефон в карман и только сейчас понимаю, что тело сотрясает мелкой дрожью. Перехожу на бег, чтобы хоть немного согреться и сдуть болезненный шар, образовавшийся у меня внутри.

Чувствую, что так не может больше продолжаться. С каждым разом мачеха наглеет всё сильнее. Тем более, Милена теперь работает и сама в состоянии оплачивать свою учёбу. Я не обязана им помогать.

Размышляю о том, стоит ли рассказать об этом Лёше. Вдруг он знает толкового адвоката и поможет решить вопрос с квартирами. Даже если нет, то хотя бы просто составит компанию или поддержит морально.

Только вот бабушка? Что будет с ней, когда она узнает про делёжку квартир и предательство сына. Эти мысли причиняют боль, и я прячу их за дверью с семью печатями. Решаю подумать об этом, когда буду в менее взвинченном состоянии.

Выползаю из автобуса, и ноги сами несут меня к Лизиному дому. У неё сегодня выходной, и я надеюсь застать её дома. Звоню бабушке и предупреждаю, что задержусь.

— Я так устала, — произношу я, увидев подругу, по щекам катятся слёзы.

Она встревоженно подлетает ко мне и, как заботливая мама-курочка помогает раздеться. Провожает на кухню и наливает огромную кружку горячего чая и вручает её мне. Берёт шоколадку с орехами и зовёт в свою комнату. Ждёт, когда я размещусь на стуле, и только потом обеспокоенно спрашивает:

— Что случилось?

— Мачеха звонила, просила деньги, но ещё даже не середина месяца, а ещё сказала, что ей не хватает, что ей надо больше.

Кружка с горячим чаем неприятно обжигает руки, и я ставлю её на стол.

— Вот тварь! — злится Лиза. — Это нельзя так оставлять! Дашь слабину, и с каждым разом она будет просить с тебя всё больше и больше.

— Что мне делать?

— Рассказать бабушке.

— Но я боюсь за неё.

— А за себя? Не боишься? Долго ты сможешь так пахать и учиться? Что будет потом? Учёбу ради этих тварей бросишь? Не забывай, что от тебя зависит благополучие твоей сестрёнки.

Понимаю, что Лиза права.

— Я думала, может накопить денег и сходить к адвокату. Как думаешь? Чтобы он проконсультировал, как поступить.

— Обязательно сходи. Могу сходить с тобой. Но и бабушке я бы на твоём месте рассказала.

— Ты не понимаешь…

— Ну, конечно, куда мне, у меня ведь уже нет бабушки, — обижается Лиза.

— Ты не так поняла…

— Проехали, — обрывает подруга. — Трескай вон лучше шоколадку, поднимай себе настроение.

Она открывает упаковку и ломает шоколад на дольки, чтобы было удобнее брать.

— А как твои дела? — спрашиваю я, отправляя в рот тёмный ломтик.

— Я вчера опять для него танцевала, — мечтательным голосом делится Лиза. – Он так смотрел на меня, как будто бы хотел дотронуться, просто пожирал меня глазами, но так и не заговорил. Тормоз.

Меня словно погружают в кипяток. Как я могла забыть о Морозове? В груди поднимается чувство вины. Подруга, возможно, находится в опасности, а я думаю только о себе.